Дайна приблизилась к нему.

— Жан-Карлос говорит, что нельзя позволять себе раздумывать перед тем, как нажать на курок. Бонстил отвернулся от окна и взглянул на нее.

— Кто такой Жан-Карлос?

— Он обучал нас всех обращаться с оружием. Беженец с Кубы, вырвавшийся из Морро Кастла.

Бонстил уселся на краешек софы, уронив руки на колени. Он казался очень уставшим.

— Знаешь, сколько я живу в Лос-Анджелесе, а не устаю удивляться неутомимости, с которой реальность здесь превращается в фантазию. — Он покачал головой. — Обучал вас обращаться с оружием.

— Ну да. С пистолетом и ножами...

— Господи, послушай, что ты несешь! — взорвался он, вскочив с софы. — Ты еще скажешь, что действительно умеешь пользоваться всем этим.

— Мы используем во время съемок настоящие пистолеты.

— Ну конечно. Никаких сомнений. — Не сводя с нее глаз, он выдвинул ящик стола, сделанного из черного дерева. Быстрым натренированным движением он извлек пистолет 38 калибра из простой кожаной кобуры и бросил его Дайне без предупреждения.

Она вскрикнула, но поймала его без малейшего намека на неуклюжесть или неловкость: тренировки Жана-Карлоса давали о себе знать.

— Ты сошел с ума? — воскликнула она горячо. — Он ведь заряжен!

— Он стоит на предохранителе. — На каменном лице лейтенанта не дрогнул ни один мускул, но Дайна знала, что он удивлен и немало. Он ждал, что она уронит пистолет или шарахнется от него в сторону.

— Мы работаем с таким оружием, — сказала она. — Я знаю, как пользоваться им.

— Хорошо. — Взяв ее за руку, Бонстил направился через весь дом к черному входу. Воздух на улице был теплым и липким, не ощущалось ни малейшего дуновения ветерка.

— Видишь ту березу, — Бонстил показал пальцем. Судорожно глотнув. Дайна кивнула. — Она отсюда всего лишь, я бы сказал, ярдах в двадцати. Посмотрим, сможешь ли ты попасть вон в ту развилку на уровне глаз. — Он снял револьвер с предохранителя. — Давай, — настаивал он. — Покажи, как ты умеешь стрелять.

Дайна повернулась так, что дерево оказалось прямо перед ней, и, как учил ее Жан-Карлос, слегка расставила ноги. Сомкнув колени, она подняла пистолет, держа его обеими руками. «Для большой цели, такой как человек, — вбивал он ей в голову, — не надо пользоваться прицелом. Достаточно целиться на глаз».

Она нажала курок, и пистолет оглушительно грохнул. Его дуло дернулось вверх, но сама Дайна не шелохнулась.

Бонстил, прищурившись, взглянул вперед.

— Мимо, — сказал он. — На дереве никаких отметин. Давай, давай. Попробуй еще.

Дайна слегка опустила пистолет, направляя свой ствол чуть пониже мишени, и приготовилась к отдаче. Она прицелилась вновь, как можно тщательней.

— Давай! — рявкнул Бонстил. — Если кто-то нападает на тебя, то нет времени для раскачки!

Дайна выстрелила и почти сразу же услышала визг рикошета. Когда они вместе подошли к березе, Бонстил приложил большой палец к тому месту, где пуля ободрала кусок коры, в полутора дюймах от развилки.

— Неплохо, — заметил он и, забрав у Дайны пистолет, вернулся туда, откуда она стреляла. Убедившись, что Дайна стоит рядом с ним, он резко развернулся и выпустил оставшиеся четыре заряда, не целясь. Ей даже не пришлось идти к дереву: расщепленное основание развилки было видно издалека.

— Ну и позер же ты!

— Ничуть, — возразил он, открывая пустой барабан и перезаряжая револьвер.