— Я сказал в тот полинезийский ресторан! Перегородка вернулась на прежнее место. Лимузин, вильнув влево, вновь вклинился в не слишком густой поток машин и стал набирать ход.

— Вот тогда-то и начались настоящие скандалы, — продолжал Крис как ни в чем не бывало. — Они стали вести себя как самые настоящие ублюдки. И вот однажды вечером Найджел приходит ко мне и говорит, что Бенно недоволен, поскольку мы сильно отстаем от графика записи, а если проклятый альбом не выйдет вовремя, то начало турне будет сорвано. Ты ведь знаешь, как это обычно делается: перед самыми гастролями выпускается сингл, а вскоре после их начала — альбом. Это — бизнес, малыш. Я ответил: «Тупица, если б ты сделал свою работу как следует, у нас уже давно были бы песни, пригодные для записи. Однако вместо того чтобы работать, все встают в позу и в результате получается черт знает что!»

— И ты знаешь, что мне сказал этот козел? Он заявил мне, буквально слово в слово, следующее: «Ты прав, Крис. Но беда в том, что в позу встаешь один ты. У нас есть формула успеха, и она всякий раз исправно помогает нам как следует подзаработать. — Он ткнул в меня пальцем. — Никто в группе не будет ничего менять. Мы будем играть ту же музыку, что и раньше, пока публика не перестанет ее слушать. Вот и все, ясно?»

Впереди показалось длинное, низкое здание с крышей из соломы, стоявшее на полпути между шоссе и берегом океана. Их лимузин притормозил, пропуская выезжавшие машины, и грациозно свернул на посыпанный крупной галькой подъездной путь. Пожилой шофер, на рябом лице которого выделялась массивная нижняя челюсть, открыл им дверцу. Они вылезли из машины и поднялись по широким потемневшим от времени деревянным ступенькам мимо двух почти трехметровых резных скульптур богов Тики, охранявших вход в здание.

Внутри их встретил полумрак. Светловолосая женщина в саронге, сшитой из зеленой и голубой материи, приблизилась к ним и провела через обеденный зал с псевдосоломенными стенами на отгороженный от внешнего мира стеклом внутренний двор. Она усадила их за столик, напротив которого открывался вид на океанские волны, бесконечными валами накатывавшимися на коричневый песок. Солнечные лучи, пойманные в мелких брызгах морской пены, лениво взлетавших в воздух, распадались на множество крошечных радуг, похожие на мосты, ведущие в никуда.

Дайна молча дожидалась, пока принесут их заказ — смесь рома и густого фруктового сока в пустых оболочках кокосовых орехов. Вынув коричневую пластиковую палочку для помешивания, сделанную в форме Тики, Дайна положила ее на край стола.

— Крис, я должна задать тебе один вопрос. Не подумай, что мне нет дела до того, о чем ты рассказываешь, но почему ты не обсудил все это с Мэгги?

— С чего ты взяла, что я не обсуждал с ней?

— Тогда бы ты не стал разговаривать со мной. Такие вопросы не являются предметом общественного мнения. Он тонко улыбнулся и сделал глоток.

— Ты права. — Крис положил ладони на стол, прикрывая меню. — Только не пойми меня неправильно. Дайна. Я люблю Мэгги по-настоящему. Но иногда ей бывает трудно... ну, вообще ты ведь знаешь ее отношение к музыке. Она не станет искать червяка в спелом яблоке; просто не заметит его, понимаешь?

Дайна не могла не признать, что он прав.

— Откуда ты знал, что я стану? Крис забрал у нее пластиковую палочку и переломил ее пополам.

— Просто мне почему-то так казалось. И по правде говоря..., — на его лице появилась детская улыбка.

— Что тебя развеселило?

— Ну, одним словом, когда Мэгги познакомила нас, я тут же вспомнил тебя.

— Вспомнил меня? Но ведь мы никогда не встречались.

— Нет, но я видел тебя однажды.