Ломоносов медленно сглотнул. Его сердце стучало настолько быстро и сильно, что я слышал его на расстоянии вытянутой руки. Мужчина медленно вынул из ложа белый кристалл размером с собственный кулак и с неохотой вернул его назад. На набитые наличкой и золотыми слитками чемоданы он и вовсе посмотрел мельком.

— К сожалению, ситуация изменилась. Я не могу продать вам искомое.

В округе сразу похолодало. Подумаешь, немного включил ледяную сферу. Князь Ломоносов зябко поежился, с недоумением следя, как изморозь покрывает листья его прекрасного сада.

— Мы ведь договорились с вашим сыном. Я привез триста пятьдесят миллионов, не нарушив срока, и вы… отказываете мне?

Разумеется, Ломоносов был не один. В кустах сидел по меньшей мере десяток гвардейцев рода, в окнах еще столько же стрелков и магов. И мне было… плевать. Если они нападут, мы разберем его поместье с прекрасным садом по кирпичику.

— Не все можно решить деньгами или силой. — Он не дрогнул, невольно вызывая к себе уважение. — Вы нажили влиятельных врагов. Если я продам вам дом, нас уничтожат. Не физически и не сразу, мы просто не получим другие контракты и продление лицензии. Работников перекупят или перебьют…

— Романов? — Я не нуждался в ответе и не получил его. — Вот же мелкий гаденыш…

— Надеюсь, вы поймете меня, князь. Нам не обязательно становиться врагами.

— Но и друзьями мы не будем. — В такие моменты я жалел, что не курю. Можно было бы эффектно бросить сигарету, развернуться и скрыться в темноте. — Уверены, что не поменяете своего решения?

— Романовы не Оболенские и даже не Рокфеллеры, Кирилл. — На эмоциях аж на ты перешел. — Возможно, в будущем ты станешь великим человеком и я пожалею о принятом решении… или тебя уничтожат за пару недель. Я не готов идти против императорского рода из-за талантливого новичка.

— Спокойной ночи, князь, — удалось вежливо попрощаться с ним, даже в зубы не дал, и поспешил вернуться в феррари. С каждой секундой мною все сильнее овладевала неудержимая ярость. Сквозь зубы приказал всем своим девушкам лететь в другом флаере. Набрал орчанке. — Варра, возвращайтесь домой, мне нужно побыть одному.

Она не спорила, хотя могла бы. Отпустив телохранителей, я подвергал себя смертельному риску. И, несмотря на эмоции, делал это специально.

Достигнув высшей разрешенной точки, я полетел в противоположную сторону от Капотни, быстро покинув Москву. Стемнело, небо затянуло облаками, и я не видел проносящийся под днищем лес.

Спать совершенно не хотелось, горячую кровь переполнял адреналин. Я бросал флаер из стороны в сторону, стремительно набирая высоту и камнем падая вниз, словно бешеная скорость могла забрать мой гнев. Гребаный Романов! Не выдержал и нажал на кнопки на штурвале. Спрятанные в корпусе пушки выплюнули порции раскаленного свинца, прошив несколько стволов. Все равно не полегчало. О, наконец-то! На миникарте появились красные точки, и они стремительно приближались. Это было несложно, с учетом, что я летал кругами.

Приземлил феррари на заранее отмеченную поляну. Сам вышел в центр и просто ждал. Раз, два, три, четыре, пять, вышел зайчик погулять…

Они опустились бесшумно, направив на меня встроенные в крыши турели.