Сергей Михайлов. Сизиф
— Волоки его сюда, ублюдка! Дверь в дежурную часть с силой распахнулась, и в полутёмное помещение влетел человек, с ног до головы укутанный в длинный балахон, напоминающий одеяние средневековых монахов. Не удержавшись на ногах, он тяжело рухнул на исшарканный сотнями ног кафельный пол. Следом в дежурку, заполнив сразу всё её пространство, ввалились три дюжих милиционера с «калашами» в руках. Один из них, в погонах старшего сержанта, с перекошенным от ярости ртом, мощным ударом сапога отбросил упавшего в угол. — Остынь, Гусь, — осадил его второй. — Следы останутся, потом не отмоешься. — Да хрен с ними, со следами, — тяжело дыша, прохрипел тот и, вложив в удар всю свою силу, вторично всадил сапог в неподвижное тело. — Отвечу, коли спросят, ни за чьи спины прятаться не стану. Была б моя власть, убил бы мерзавца! Он ударил в третий раз. Тело в углу застонало. Третий блюститель порядка, лейтенант, строго произнёс: — Гусев, прекрати! Сначала выясним, что это за тип. Оформим задержание по всем правилам. Гусев вытер пот со лба тыльной стороной ладони и смачно сплюнул. — Ла-адно, лейтенант, валяй, оформляй. Но запомни: живым он отсюда всё одно не выйдет, это я тебе, лейтенант, обещаю. — Ты уверен, что это он? — спросил второй милиционер. Из глотки Гусева вырвалось нечленораздельное хрипение. — Ты что, Барсук, за идиота меня держишь? Скажи, я похож на идиота, а?! — Ну-ну, не ерепенься, Гусь. Давай спокойно во всём разберёмся. — А не могу я спокойно, понял? — ревел Гусев, брызжа слюной. — Не могу! Вы-то с лейтенантом позже подоспели, когда всё уже было кончено, а я видел! Всё, с самого начала! Видел, как эта мразь ту девчушку, совсем ещё подростка, тесаком полосовала! И как кровь хлестала из рассечённого горла, тоже видел! Не успел я, лейтенант, понимаешь, не успел… У меня ведь у самого дочка в тех же годах! А если б он и её так, а? Если б и её?.. — Сядь, — строго потребовал лейтенант, — и прекрати истерику. Разберёмся. Барсуков, где нож? — обернулся он ко второму милиционеру. Тот молча бросил на стол тяжёлый металлический предмет, завёрнутый в полиэтилен. Это был большой нож, густо перепачканный в крови. — Этот? Гусев мельком взглянул на орудие убийства и пожал плечами. — А я почём знаю! Разве в темноте разглядишь, чем он её… — Тот самый, лейтенант, — сказал Барсуков. — Я его на месте преступления подобрал. Уже после того, как Гусь того типа свалил. Лейтенант медленно приблизился к «тому типу». — Вставай! Человек в углу зашевелился и с трудом сел. Лейтенант ткнул его стволом автомата под рёбра. — На ноги вставай, дерьмо! Тот кое-как поднялся и упёрся спиной в стену. Его всего трясло. Это был высокий худой человек, облачённый в некое подобие плаща или, скорее, хитона. Хитон был мокрым от крови. Капюшон, надвинутый на самые глаза, полностью скрывал лицо. — Имя? Человек не реагировал. — Имя, сука!! — взорвался лейтенант. Человек чуть шевельнулся, но снова не издал ни звука. — Он что, издевается? — подал голос Барсуков, мрачнея. — Дай его мне, лейтенант, — хрустнул челюстями Гусев. — Я его паршивый язык живо развяжу. Он у меня… — Назад, Гусев! Я сам с ним разберусь. — Воля твоя, лейтенант, — угрюмо проворчал тот, нехотя возвращаясь к столу. |
