— А как ребра? Переломы зарастают?

Кинув в рот виноградину, она кивает:

— Вроде да. Ужасно, что я не могу двигаться, но Уилл говорит, это пойдет мне на пользу. Принудительный отдых.

Улыбаясь, она смотрит в окно. Мимо больничной парковки мелькают машины, направляясь к подножию холма.

— А как у тебя дела с Уиллом? — спрашивает Анна и бросает встревоженный взгляд на Стида, явно беспокоясь, стоило ли задавать в его присутствии такой личный вопрос. — Прости, — добавляет она одними губами.

— Все нормально. Он в курсе всех перипетий, — лучезарно улыбается Элин. — Честно говоря, у нас пока не было возможности толком поговорить. Наверное, придется подождать моего возвращения домой.

Анна кивает.

— А как Фарра? Она поправляется?

— Да, по крайней мере физически. Ей повезло, повреждения только поверхностные, но психологически… Думаю, она еще не пришла в себя.

— Оно и понятно. Для этого требуется время. — Наклонившись, Анна берет из пакета виноградину. — И что дальше? Собираешься поехать в отпуск?

— Да. С Айзеком. Хотим махнуть подальше от города. Его друг порекомендовал одно место. — У Элин сосет под ложечкой. Она понимает, что нервничает, предвкушая встречу. На этот раз она поедет без Уилла. Только они вдвоем. И никуда не спрячешься. — Поездка пойдет мне на пользу. Пока я тут валялась, у меня было время на раздумья… Я решила получше в себе разобраться.

— Покопаться в своей голове?

Элин кивает:

— Я до сих пор не справилась со своим прошлым и всегда убеждала себя, что мной движет благородное желание получить ответы, жить по максимуму, потому что Сэм уже не сможет. Но это не так. — Она с горечью усмехается. — Во время этого расследования в моей голове постоянно звучал отцовский голос, называющий меня трусихой. Вот что мной движет. Я пытаюсь доказать ему, что не трусиха.

— И себе? — тихо говорит Анна.

— Да, видимо, так. Но там, на скале, бросившись на Калеба, я впервые в жизни приняла решение только ради себя. — Она размышляет, как это лучше сформулировать. — Как сказал Уилл, нельзя назвать меня трусихой за то, что я чего-то не сделала или сделала то, чего не следовало, как внушил мне отец. Но я трусиха, потому что не была честна с самой собой.

— И не делала того, чего хочешь сама, — бормочет Стид.

— Именно так. Я должна получше узнать себя, все хорошее во мне, но и плохое тоже. — Она пожимает плечами. — Хочу быть уверена, что, когда я вернусь, смогу каждый раз вести себя так же, как на той скале. Принимать собственные решения, не ради кого-то еще.

Анна некоторое время молчит, а потом кивает:

— Надеюсь, ты вернешься. — Она переводит взгляд с нее на Стида: — Вы двое — просто суперкоманда.

Стид наклоняет голову в сторону, словно обдумывает эту мысль:

— Тяжелое решение, но думаю, я не против с ней работать.

Элин улыбается:

— А если серьезно, то спасибо за все. Я не успела сказать это как подобает.

— Ничего страшного. На одно мгновение, когда мы были там…

Стид умолкает.

Элин заглядывает ему в глаза. Ни один из них не может это сказать. Да и не нужно.

Положив виноград на тумбочку у кровати, Элин достает пакетик с орешками, который оставил Уилл.

— Вот, приберегла для тебя.

Она протягивает пакет Стиду.

Благодарно улыбнувшись, он сует туда руку и достает содержимое.

Оно исчезает в два счета.

— И как продвигается расследование? — спрашивает Элин.