— Хорошо, Дима. Конечно, — тот поднял голову, все еще не веря, что так легко отделался. — Давай я сам съезжу? Для надежности.

— Съезди, — согласился Дима.

— Спасибо.

— Иди, Вадим.

Дима проводил взглядом удаляющегося советника, толкнул дверь палаты.

Катя не спала. Лежала, смотрела на него.

— С кем ты разговаривал?

— С Вадимом.

— Случилось что-нибудь? На тебе лица нет.

— Отец погиб.

— Господи, какой ужас… Как это произошло?

Катя прикрыла рот ладонью. Она никогда не считала себя впечатлительной и, в общем, не питала особых симпатий к Крохе. А если уж быть до конца откровенной, вообще недолюбливала Диминого отца, но известие о его гибели ее ошеломило. По-настоящему.

— Его машину расстреляли на трассе. Час назад. — Дима говорил бесстрастно и энергично, словно бы речь шла о совершенно постороннем человеке. — Боксер говорит, что это сделали люди Манилы.

— Ты ему веришь?

— Трудно сказать, — уклончиво ответил Дима.

— Я могу чем-то помочь?

— Да. Нам придется уехать. Вам с Настеной сегодня, мне — через пару дней. Ты мне очень поможешь, если не станешь возражать.

Катя несколько секунд молчала, затем кивнула:

— Хорошо. Если тебе это необходимо, мы уедем.

— Спасибо, — искренне произнес Дима. Откровенно говоря, он думал, что Катя станет возражать. — Вам с Настеной придется уехать сегодня. Свете тоже. Я похороню отца и приеду.

— Ладно. Куда мы едем, ты уже решил?

— Еще нет. Я бы предпочел заграницу, но у вас же нет паспортов. Придется куда-нибудь поближе. В Ялту или в Сочи, неважно. Главное, подальше отсюда.

— Хорошо. — Катя откинула одеяло, села на кровати. — Нам надо идти сейчас?

Дима только вздохнул. Наверное, ей тоже было непросто. Уезжать, бросив все, тяжело. И речь не о квартире и шмотках, денег у Димы достаточно, он смог бы купить любую квартиру, любой дом в любой точке мира, любые шмотки, но… Катя оставляла любимую работу и коллег — единственных друзей в ее жизни. Не считая Димы, конечно.

— Ты выйди, я оденусь, — попросила Катя.

Дима уже видел ее без одежды, не монахи же они, но в больнице акт одевания выглядел как-то особенно паскудно. Один нервничает, второй торопится и не попадает ногой в штанины, в общем, то еще зрелище.

— Ладно, я пока с врачом поговорю, может быть, нужны какие-то лекарства.

— Ой, Дима, какие лекарства, я тебя умоляю, — поморщилась Катя. — Можно подумать, первый раз меня бьют.

— Поэтому и поговорю.

На самом деле Диме нужно было сделать пару телефонных звонков, и желательно без посторонних ушей.

Охрана все еще была здесь, хотя Боксер и Вадим уже уехали. Дима вышел на лестницу, достал из кармана сотовый, набрал номер. В этот момент ему в затылок уперся ствол пистолета. Щелкнул взводимый курок.

— Руки на затылок, живо, — приказали тихо и жестко. — Пальцы в замок. Учти, дернешься — пристрелю.

Дима послушно поднял руки, положил на затылок вместе с трубкой.

— Здравствуйте, Антон, — сказал он. — Пальцы я сцепить не могу, уж извините. Трубка в руке.

— Вижу. — Лемехов забрал у него трубку.