Дима усмехнулся невесело.

— Сесть уже не боишься?

— А, больше пяти все равно не дадут. А пять я на одной ноге отстою.

В глазах Лемехова блеснул азартный огонь.

— Я там буду, — кивнул Дима.

— Договорились. Гриша, поехали.

— Постойте, заскочите по дороге в магазин и купите диктофон. Лучше цифровой. И карточки. Раций у нас нет, придется пользоваться мобильными.

Оперативники переглянулись. Лемехов кашлянул.

— Видите ли, Дима… — протянул он сакраментальное.

— Понятно, — Дима полез в карман, достал пару купюр по сто долларов каждая. — Рублей у меня маловато.

— Да ладно, обменяем. Не проблема.

Лемехов сунул купюры в карман и торопливо побежал вниз по лестнице. Панкратов покатился следом, а Дима закрыл за ними дверь.

Еще на подъезде Дима заметил вереницу иномарок у забора Крохиного дома. Очевидно, Боксер решил устроить сход здесь. Дима его понимал. Это место было сейчас самой безопасной и разумной берлогой в городе. Хотя бы потому, что поселок охранялся сторонними людьми и к дому было сложно подобраться незамеченным.

Дима припарковал «БМВ» у обочины, метрах в двадцати от ворот. Ближе все места были заняты. Чуть впереди он увидел машину Светы — желтую «Мазду».

Вдоль ограды прохаживался один из пехотинцев, вооруженный помповым «ремингтоном». Дима его не знал, и он, очевидно, не знал Диму, зыркнул настороженно. Если бы не Настена, глядишь, еще принялся бы «стволом» махать, дурень.

Дима толкнул калитку.

— Э, братан, чего тут ищешь? — тут же встрепенулся пехотинец.

Настена плотнее стиснула Димину ладонь.

— Домой иду, — пояснил спокойно тот. — Имеешь что-нибудь против?

— Куда домой?

— Сюда, — Дима мотнул головой в сторону крыльца.

— Я не понял, чего за дела?

Пехотинец двинулся было к нему, но на крыльце появился Боксер:

— Пропусти, это свой.

Охранник еще раз неприязненно взглянул на Диму, но отступил. Дима поднялся на крыльцо, ведя Настену за руку.

— Дима, мне здесь не нравится, — тихо сказала девочка.

— Если честно, мне тоже, — так же тихо ответил он.

В холле, на первом этаже, было полно народу. Все привыкли, что в тревожные моменты этот дом становился чем-то вроде штаба. Пацаны освоились здесь и чувствовали себя вполне вольготно. Боксер вышел на середину комнаты. Здесь собрались люди, которым он доверял, к которым привык и на которых рассчитывал — «ближний круг».

Дима остановился на пороге, оглядел пацанов. Многие его знали, многих знал он. Были и такие, кого Дима видел впервые в жизни.

— Где Света?

Боксер указал на потолок.

— Там где-то.

— Я сейчас вернусь.

Дима, держа за руку Настену, поднялся на второй этаж, постучал в дверь родительской спальни. Какое-то время никто не отвечал. Настена вопросительно посмотрела на Диму. Тот пожал плечами, постучал еще раз. Раздались резкие шаги, дверь открыли — рывком, сильно.

— Что надо?

Это была Светлана. По красным глазам, чуть припухшему носу, плохо затертым потекам туши на щеках Дима сразу понял, что она плакала.

— Димочка…

Светлана прижалась к нему, всхлипнула, захлюпала носом. Настена демонстративно отвернулась. Она не слишком жаловала «телячьи нежности».

— Извини, — Светлана отстранилась, вытерла нос платком. — Я что-то совсем…

— Нормально, Света.