Короче, маячили два больничных отделения еврооазисом посреди всеобщего запустения.

На пороге травматологического отделения и появился Кроха, да не один, а в сопровождении свиты. Свита состояла из Вадима, Боксера, Челнока, Пестрого и троих рядовых бойцов.

Дима сидел на краю широкого кожаного дивана, опершись локтями на колени.

Войдя в холл, бойцы рассредоточились. Один отошел к окну, второй остался у дверей, третий углубился в коридор, очевидно, направился к дверям Катиной палаты.

Челнок вызвал из ординаторской дежурного врача и принялся о чем-то тихо беседовать. Кроха, Боксер, Пестрый и Вадим подошли к Диме.

Дима поднялся, повел зябко плечами, словно было ему холодно, хотя импортные кондиционеры поддерживали в холле комфортный климат, посмотрел на Вадима. Уже полтора года, как Вадим отошел от отцовских дел, работал в его, Димы, фирме, а вот же, случилась у Димы неприятность, и первый, кому Вадим сообщил о ней, оказался Кроха, «папа».

— Дима, я подумал, так будет надежнее, — сказал Вадим слегка виновато. Он не хуже Димы понимал сложность и шаткость ситуации. — Папа сможет быстро организовать охрану и вообще… Неизвестно ведь, что эти шакалы задумали.

— Вадим, запомни на будущее: когда мне понадобится помощь отца, я обращусь к нему сам, — сухо ответил Дима.

В общем, он был не совсем прав и понимал это. Советник не для себя старался. Но. Скажут, Мало-младший совсем беспонтовый пацан. Свои дела сам разгрести не может, чуть чего, к папе за помощью бежит.

— Ладно, хватит понтами друг друга валить, — оборвал сына Кроха. — Вадим правильно сделал, что позвонил.

— Давай-ка отойдем, поговорим с глазу на глаз, — предложил Дима.

— Пошли, — пожал плечами Кроха.

Чего-чего, а чистых базаров он никогда не боялся. Они прошли по холлу, свернули в коридор. Здесь отец резко, по-хозяйски, толкнул дверь ординаторской. Внутри оказалась молоденькая медсестра.

— Дочка, выйди-ка на минуту, — скомандовал Малостарший.

Сказано это было тоном, не терпящим возражений. Медсестра послушно выскользнула за дверь.

— Ну что, ты поговорить хотел? Говори.

— Отец, я думаю, что сегодняшнее происшествие как-то связано с твоими делами. Но теперь это стало нашей семейной проблемой, и я решу ее сам, — резко сказал Дима. — Она заключается не в том, что кто-то где-то торгует наркотиками или занимается еще чем-то подобным, а в том, что эти люди подняли руку на члена моей семьи. За это я с них спрошу. Но это мое дело. Ты мог бы прийти с букетом цветов, как простой посетитель, а явился с тремя мордоворотами. Извини, но ты напрасно пришел. Мои дела — это мои дела, и тебя они не касаются.

— Дима, — на щеках Мало-старшего вспыхнул румянец. — Нет твоих дел и нет дел моих. Они общие. Мы — семья. Ты, я, Степан, Света. Это твоя Катя входит в нашу семью, а не ты уходишь к ней. И семейных проблем у нас нет. Проблема каждого из нас — проблема всей семьи.

— Это не так, — жестко перебил Дима. — Ты знаешь, я всегда старался держаться подальше от твоих дел. Мне неинтересно, чем и как ты занимаешься, если, конечно, ты не просишь о помощи. У тебя свой бизнес, у меня свой. И они не имеют отношения друг к другу.

— А я твоих дел и не касаюсь. — Мало-старший сунул руки в карманы брюк, прошелся по ординаторской. — Я у твоей невесты в долгу. Хотелось бы вернуть. Может, ты наконец закончишь пустым базаром греметь и скажешь, как она?

У Крохи была хорошая память.