— Пришла в себя, — ответил Дима.

— Рентген сделали?

— Да, ничего опасного. Легкий ушиб, ссадина.

Кроха кивнул, словно бы соглашаясь с ладными действиями врачей.

— Оставишь здесь?

— Заберу домой, — ответил Дима.

— Зря, — подумав, сказал Кроха. — Здесь было бы безопасней. Я организую все, что нужно.

— Нет, — Дима посмотрел отцу в глаза. — Я заберу Катю домой. Обсуждению не подлежит.

— Как знаешь, — пожал плечами Кроха, подумал пару секунд, добавил: — Я рад, что с твоей Катей все в порядке.

— Спасибо, — кивнул Дима.

— Она сказала, чьи люди это были? — выдержав паузу, спросил Мало-старший.

Дима посмотрел на него. Вот они и перешли к главному. Дело было вовсе не в долге, хотя Кроха о нем и помнил. Речь шла о привычке, выработавшейся за десятилетия вопреки желанию. Мозг Мало-старшего, холодный, расчетливый, всегда, каждую минуту, секунду работал, решая одну и ту же задачу: как свести к минимуму возможную угрозу среде его обитания. Задача решалась по-разному, но постоянно, без остановок и перерывов.

И сейчас Кроха в очередной раз пытался найти наилучший выход, определить, как с наименьшими потерями выявить и нейтрализовать противника. Потому-то он и приехал. Неприятность, случившаяся с Катей, была лишь второстепенным фактором.

— Нет, — покачал головой Дима и стиснул в кармане блокнотный лист, на котором были записаны две фамилии и номер машины. — Катя не знает, кто они.

— Но хоть что-то она сказана? — прищурился Кроха.

— Ничего, — упрямо ответил Дима.

Кроха подумал, заговорил размеренно и веско:

— Утром чужаки завалили на вокзале Ляпу и двух его парней.

— Поздравляю. Я предупреждал.

— Помню, — с явным раздражением ответил Кроха. — Ты-то предупреждал, да я не послушал. Хотя меня война не пугает, у нас достаточно «стволов», чтобы задавить любую структуру в городе.

— Да? — Дима сунул руки в карманы. — А вот меня пугает. Эти люди избегают прямых стычек, и количество бойцов ничего не решает. Их меньше, но они хорошо подготовлены. Им известно, кто их противник, а вам — нет. И, наконец, они не придерживаются понятий и общепринятых правил, а вы вынуждены это делать. Поэтому им проще прогнозировать ваши действия, а вы подобной возможности лишены. Я бы сказал, что шансы, в лучшем случае, равны, и именно поэтому собираюсь увезти Катю домой.

— Ладно, увози. Кто тебе мешает? — ответил Кроха. На его висках, грубых, словно продавленных в черепе, вздулись вены. — Меня сейчас интересует вот что. Ты кому-нибудь говорил о встрече на вокзале?

Дима прищурился, на скулах у него вспухли желваки.

— Это наезд?

— Это вопрос.

Дима пожал плечами.

— Нет. Я же сказал, мне не интересны твои дела, и обсуждать их с кем бы то ни было я не намерен. А если тебя интересует, кто слил Ляпу чужакам, подумай: кто знал о готовящейся встрече? Ты, Манила, Седой и я. Один из четверых — «сливщик».

Кроха покачал головой.

— Седой — смотрящий. Ему не с руки раздувать войну. С него же первого спрос будет. Манила?.. Мы с ним никогда не воевали, стояли вместе, он меня спас. Я ему доверяю, как себе.

— Хорошо. Остаемся ты и я, — холодно констатировал Дима.

— Я-то точно знаю, что не делал этого, — заметил Кроха.