У Эмили от удивления широко раскрылись глаза.

— Но мы же не сможем разместить всех в доме.

— Вы посетили уже достаточное количество балов и приемов, чтобы понять: вечер не считается успешным, если дом не набит до отказа. Экипажи должны растянуться по улице вверх и вниз на целые кварталы, а гости — набиться в гостиную как сельди в бочке. Если повезет, парочка леди упадет в обморок от духоты. Тогда уж точно объявят, что вечер был жутко привлекательным и потрясающе интересным. Приглашайте всех, Эмили.

Она покусала нижнюю губу:

— Не знаю, Саймон. Это представляется очень неудобным. Полагаю, легче поддерживать беседу и обслуживать гостей, если их не слишком много.

— К черту умные разговоры и надлежащее обслуживание, дорогая моя. Не время и не место для них. Наша главная цель — как моя тетя вам, несомненно, объяснила — обеспечить вам успешный дебют в качестве хозяйки дома. Сделать так, чтобы о приеме потом много и долго говорили. А чтобы о нем говорили, он должен быть чрезвычайно большим и шумным. Приглашайте всех, кто в списке, Эмили.

— А как насчет Канонбери, Пеппингтонов, Эдли и Рентонов? Я никого из них не знаю как следует и…

— Канонбери и Пеппингтонов непременно, — тихо произнес Саймон. — Нам надо особо проследить, чтобы они обязательно получили приглашения.

Эмили опустила листок и, задумчиво склонив голову набок, глядела на него:

— Ну, раз вы так считаете, Саймон. — И тут она вновь нахмурилась от внезапной тревоги. — А что, если на приглашение никто не отзовется?

Саймон подавил легкую удовлетворенную улыбку:

— Поверьте, дорогая моя, они все непременно отзовутся. — Он перегнулся через стол и нетерпеливо выхватил листок у нее из пальцев. — Я прослежу, чтобы мой секретарь взял список и разослал приглашения. А теперь, Эмили, я хочу с вами побеседовать.

— Да, милорд? — с готовностью откликнулась она.

— Проклятье! Вы всегда будете так смотреть на меня, эльф? Клянусь, вы меня доведете до сумасшествия этим своим дьявольским сочетанием наивности и лукавства. Вам почти удалось заставить меня забыть, что вы только вчера предприняли попытку нанять головореза.

— Очень сожалею, милорд, — пролепетала Эмили, правда без малейших признаков раскаяния. — Вы собираетесь еще раз отчитать меня за это?

— Нет. — Саймон поднялся и прошел к окну, повернувшись к ней спиной. Он смотрел на вымокший садик за окном, собираясь с мыслями. — Передо мной стоит трудная задача, Эмили.

— Какая, милорд?

— Я хочу извиниться перед вами, — тихо произнес он.

Последовала небольшая пауза, прежде чем Эмили осторожно спросила:

— За что же?

— За свое негалантное поведение прошлой ночью, — пробормотал Саймон. — Я не слишком хорошо обошелся с вами, эльф. Невоспитанно и совсем не по-джентльменски.

— Вы имеете в виду то, как велели мне лечь в постель? Пустяки. Прошу вас, не надо об этом думать, милорд, — беспечным тоном заверила Эмили. — Попав туда, я прекрасно провела время.

Саймон почтительно покачал головой:

— Вы меня поражаете, Эмили.

— Ну, вы ведь не были ни злы, ни жестоки. У вас было просто дурное настроение, и для него имелись все основания, учитывая, что вам пришлось только что нарушить двадцатитрехлетнюю клятву мести. Если бы я по-настоящему встревожилась, то сбежала бы в свою комнату и закрылась на ключ. Вы меня ничуть не испугали.

— Видимо, так… — Долгое время он молчал. — И есть еще кое-что, за что мне надо извиниться.