— Я не хотел мешать, если вы чем-то заняты. — Саймон поднялся, когда она вошла в комнату и жестом показал ей на кресло.

— Я следила за уборкой в гостиной, — объяснила Эмили. — До приема осталось всего два дня. Столько еще нужно успеть в последний момент.

— Ах, ну конечно! Дальнейшие приготовления к этому дурацкому приему. Мне бы следовало догадаться.

— Я хочу, чтобы все прошло безупречно, милорд, — тихо сказала Эмили. — Я прекрасно понимаю: все, что я делаю, — в том числе и мое выступление в роли хозяйки дома — отражается и на вас.

— Не стоит чрезмерно беспокоиться, дорогая моя. Мое положение в обществе достаточно прочно, чтобы выдержать несколько пятен на коврах в гостиной или на занавесях.

К его удивлению, Эмили внезапно побледнела и рухнула в кресло.

— Некоторые пятна особенно трудно скрыть, милорд. Иногда приходится принимать самые решительные меры.

Он нахмурился, услышав странные нотки в ее голосе.

— Эмили, вы не слишком утомляете себя приготовлениями? Я держу достаточно большой штат прислуги и надеюсь, что вы их всех привлекли к делу. Если же кто-то не выполняет своих обязанностей, скажите немедленно. Гривз легко уладит это затруднение.

От намека на недостаточное, усердие прислуги Эмили моментально пришла в себя:

— Ваши люди — замечательные помощники, что вам, без сомнения, известно. Все трудятся изо всех сил.

Он только кивнул, не совсем удовлетворенный ответом. Эмили что-то тревожит, и он, кажется, знает, что именно. Она беспокоится о своем негодяе папаше.

— Прекрасно. Рад это слышать. Так вот, я хотел увидеть вас, чтобы вернуть вам вашу рукопись.

— Мою рукопись? — Эмили впервые взглянула на пакет, лежавший на краю его стола. Потом перевела глаза обратно на мужа. — Я не понимаю, милорд. Откуда у вас рукопись? Ричард вернул ее?

— Я попросил его прислать рукопись обратно. Буду совершенно откровенен, Эмили. Он еще не имел возможности ее прочесть, и я считаю, что ему этого делать не следует. Я не хочу, чтобы вы искали его мнения.

— Но он известный поэт, милорд. Я полагала, он сумеет оценить, есть ли какая-нибудь надежда на то, что мою рукопись удастся издать.

— Не думаю, что его суждение окажется непредвзятым, — решительно сказал Саймон. — И вы убедитесь сами, что в этом он со мной совершенно согласен.

Эмили одарила мужа быстрым, исполненным надежды взглядом:

— Так вы все же ревнуете к нему, Саймон? Я как-то уже говорила вам, что для этого нет никаких оснований. Уверяю вас, наши отношения с Ричардом носят чисто деловой характер.

— Я не ревную вас к Эшбруку. — Саймон тщательно взвешивал каждое слово. — И надеюсь, у вас хватит здравого смысла не пытаться вызвать во мне ревность.

— Нет, милорд, то есть да, милорд. Я бы не стала этого делать. — Прикусив нижнюю губу, Эмили некоторое время изучала свою рукопись, а потом, порывисто вскочив, схватила пакет. — Теперь мне лучше вернуться к работе… После того как будет сделана надлежащая уборка гостиной, я собиралась окончательно обсудить со Смоуком меню. А потом проверить вместе с Гривзом кладовые, чтобы убедиться, что все необходимое уже прислали…

— Прошу вас, мадам, одну минуту.

Эмили уже в дверях обернулась, прижав к груди рукопись:

— Да, милорд?

— Если вам будет угодно оставить мне «Таинственную леди», я берусь устроить, чтобы она попала к Уиттенстоллу, или Паунду, или еще к какому-нибудь издателю, — тихо сказал Саймон.

В глазах Эмили мелькнул веселый огонек.