Господи, жизнь может быть действительно великолепной! Его — была. У него было трудное начало, но затем судьба улыбнулась ему.
Услышав, что открылась дверь ванной, он повернулся и увидел Дебру, стоящую в потоке золотого света. Ее светлые волосы прозрачным ореолом лежали вокруг головы. Когда она направилась к нему, ее груди с плавным очарованием покачивались под шелковой ночной рубашкой цвета слоновой кости. При каждом ее шаге легкая ткань на мгновение складывалась и задерживалась в углублении между ногами.
Он притянул ее к себе и поцеловал с нерыцарским жаром, просовывая язык между раздвинутых губ, и почувствовал вкус зубного эликсира.
— Что такое? — спросила Дебра тихо, когда почувствовала его улыбку на своих губах.
— Ты полоскала рот?
— Честно говоря, да. После того как приняла ванну и почистила зубы.
— Ты приняла ванну? — спросил он, тыкаясь носом в ее теплую душистую шею.
— Я думаю, что для новобрачной обязательно выкупаться перед тем, как предстать перед мужем.
— Ты хочешь, чтобы я принял душ?
— Нет. — Она вздохнула и наклонила голову в сторону, чтобы ему было удобнее целовать ее шею. — Я не хочу ничего другого, кроме того, что делаешь.
Он хмыкнул.
— Держу пари, что да.
Он положил руки ей на грудь и водил костяшками пальцев по ней взад и вперед, пока она не напряглась.
— Видишь? Я был прав. — Обхватив ее руками, он прижал к себе и страстно поцеловал. Подняв наконец голову, он сказал: — Я люблю тебя, Дебра.
Он полюбил ее почти с того момента, как впервые увидел. Они встретились в первый день осеннего семестра в Техническом колледже Джорджии. На выпускном курсе они были определены в продвинутую группу по английскому. У Диллона это был факультатив. Для Дебры, которая специализировалась в языке, этот курс по истории языка был обязательным.
После первых слов профессора Диллон понял, что ему предстоят сложности, чтобы изменить график занятий. Он не думал, что сможет в течение всего семестра выносить по три часа в неделю гнусавые интонации профессора.
Затем, опоздав на пять минут, влетела Дебра. Ее светлые волосы были спутаны ветром, щеки горели от смущения. Она извинялась, что не могла найти аудиторию, и запыхалась, потому что бегом поднялась на два этажа.
Диллон мгновенно почувствовал любовь и влечение.
После лекции, расталкивая других студентов, он помчался за той, которая заставила его забыть об изменении графика посещения занятий.
— Привет, — сказал он, догнав Дебру Ньюберри. Диллон запомнил ее имя, когда она назвала себя преподавателю, рассерженному ее опозданием.
Она посмотрела на Диллона глазами цвета Карибского моря.
— Привет.
— Чья ты?
Они подошли к лестнице. Дебра остановилась и повернулась лицом к нему.
— Не понимаю.
Отведя ее в сторону, чтобы не мешать другим, Диллон повторил свой вопрос.
— Я ничья, — ответила Дебра с такой интонацией, которая сделала бы честь хорошей актрисе.
— Никакого постоянного парня, мужа или кого-нибудь другого?
— Нет. Хотя я не понимаю, какое тебе до этого дело?
— Сейчас скажу. Хочешь спать со мной?
— Не знаю. Стоит ли?
Она могла бы просто проигнорировать его и спуститься вниз по лестнице. Могла бы разозлиться и дать ему пощечину. Могла бы оскорбиться и прочитать ему лекцию о сексе. Вместо этого ее реакция была как раз такой, на какую он и рассчитывал, кроме полной капитуляции, конечно: она превратила все в шутку. Он задал вопрос с такой подкупающей улыбкой, что она никак не могла обидеться.
За редким исключением, он нравился женщинам. |