Наверху в своей комнате она положила письмо на бюро, сняла перчатки и шляпку и задумчиво посмотрела на конверт.

Стоит ли его открывать? Виктории не хотелось этого делать. Читать чужие письма очень нехорошо. Папа не одобрил бы такой поступок. Но с другой стороны, она супруга Майлза. И если в письме действительно что-то очень важное…

Вздохнув, Виктория взяла письмо. Будет лучше, если она его откроет. Минуту спустя печать была сломана.

Письмо оказалось коротким — всего несколько слов. Девушка пробежала их глазами.

«Тебя очень долго нет. Я ужасно скучаю по тебе. Пожалуйста, пожалуйста, приезжай домой. С любовью, Хитер».

Сдавленный стон вырвался из груди Виктории.

Эти слова были написаны аккуратным, летящим… и, безусловно, женским почерком.

«С любовью, Хитер». У Виктории остановилось сердце. «С любовью, Хитер».

— Как он мог так поступить? — прошептала графиня.

В голове пронеслось воспоминание о ночи любви. Господи, Майлз был таким милым. Таким нежным. Она была почти уверена, что не безразлична ему — далеко не безразлична. Что, возможно, он даже полюбил ее…

Что он ей говорил? Что любит? Что хочет быть с ней? Что она нужна ему? Все это ложь. Ложь.

Хуже этого могло быть только одно — она бы себя ужасно унизила, если бы сказала Майлзу, что любит его. Потому что она действительно его любит. Только теперь Виктория поняла, как сильно она его любит… Но она не могла вынести его предательства. Это было чересчур для ее израненной души. И Виктория приказала упаковать свои вещи и поехала домой к отцу.

Маркиз Норкастл был изумлен, когда его дочь с чемоданами появилась на пороге:

— Виктория! Боже мой, девочка, что это значит?

Виктория бросилась к отцу и залилась слезами. Постепенно он узнал всю историю. Как она влюбилась в своего мужа. Как только что обнаружила, что в его жизни есть другая женщина.

У юной графини дрожали губы.

— Глупо было надеяться, что у него, кроме меня, никого нет. Он даже говорил, что… — ее голос прервался, — что он любит меня. Папа, я поверила ему! А теперь, теперь я оказалась в глупом положении!

Маркиз вздохнул и погладил дочь по голове.

— Виктория, — медленно произнес он. — Я всегда учил тебя судить обо всем справедливо и без пристрастия, не так ли?

Виктория кивнула. Ее лицо еще хранило следы слез.

— В таком случае я прошу тебя быть сейчас справедливой, дитя. Пусть Майлз тебе все объяснит. Виктория отстранилась.

— Папа, не может быть! Ты… ты его защищаешь? Ты на его стороне?

Маркиз сделал неопределенный жест.

— Нет, конечно, нет! Но ты помнишь ту ночь, когда вы обвенчались? Я сказал тебе, что граф не такой бессердечный, как ты считала. Я был прав, да?

Виктория с горечью произнесла:

— Вчера я бы согласилась, папа. Но сегодня… все изменилось. Я считаю, что Майлз беспредельно жесток. Он держал меня в своих объятиях. И знал, что эта… Хитер ждет его в Ланкашире! Одно из Двух: или она его любовница, или, может быть, та женщина, на которой он собирался жениться. С самого начала он говорил мне, что хочет расторгнуть наш брак. Только ждал подходящего момента. — Глаза Виктории засверкали. — Мне… Мне все равно. Я придумаю, как от него избавиться! Маркиз нахмурился.

— Не пытайся никого обмануть, тем более себя. Ты любишь графа. Ты его любишь, иначе все это не имело бы для тебя никакого значения. — Норкастл внимательно смотрел на дочь. — Все, может быть, совсем не так, как тебе кажется, Виктория.

— Но зачем мне… — начала графиня и внезапно умолкла.