Майлз Грейсон превратился в статую: не произнес ни слова, не сделал ни единого движения.

— Ну что ж, отлично, — продолжал Норкастл. — Моя дочь скомпрометирована, и я не позволю этому скандалу разрастаться. — Маркиз устремил взгляд на дочь. — С тех пор как умерла твоя мать, у тебя было все, что ты хотела, Виктория. Я в тебе души не чаял. Ты была такой хорошей девочкой. Но что с тобой случилось? Почему ты отказываешься выйти замуж? Ты воротишь нос от одного поклонника, от другого. Я терплю. Вернее, терпел до сегодняшнего вечера. То, что ты сделала сегодня, — самая большая глупость. Мне кажется, ты даже не понимаешь, какими могут быть последствия. — Он перевел взгляд на графа. — А теперь, я полагаю, будет лучше, если мы поговорим с глазу на глаз, милорд. Виктория, будь любезна, оставь нас.

Ей не нужно было повторять дважды. Юная леди вскочила со своего места и убежала.

Майлз был взбешен. Он злился на себя, на маркиза, на его взбалмошную дочь. Грейсон принял приглашение лорда и леди Ремингтон только потому, что лорд Ремингтон был его крестным отцом. Но то, что он пошел на бал, оказалось большой ошибкой.

Граф редко ездил в Лондон, только по делам. Ему давно надоело бывать в свете — все эти вечера, напускная веселость, лицемерие. Он предпочитал уединение Линдермер-Парка — своего поместья в Ланкашире. Ему доставляло гораздо большее удовольствие общество фермеров, пастухов… и, конечно, малышки Хитер.

Господи, он должен был бы прислушаться к своему внутреннему голосу. Тогда ничего не случилось бы…

Маркиз прервал его размышления:

— У меня к вам предложение, милорд. Не хотите его выслушать?

На губах у Майлза появилось подобие улыбки.

— Право же, нет, — отказался он.

— Тем не менее, — ледяным тоном произнес маркиз, — вы его выслушаете. Майлз пожал плечами.

— Мое предложение очень простое. Я хочу, чтобы вы женились на моей дочери.

Эти слова стерли с лица Майлза даже подобие улыбки. Он воскликнул:

— Вы с ума сошли!

— Уверяю вас, что нет, милорд. Майлз опять превратился в статую, только говорящую. На его лице шевелились одни лишь губы.

— Я слышал, — язвительно сказал он, — как вы совершенно отчетливо сказали, милорд, что ваша дочь выезжает в свет уже в течение трех сезонов. Мне бы хотелось знать, почему ваша крошка не может найти человека, который пожелал бы на ней жениться?

Маркизу с трудом удалось сохранить самообладание.

— Будь я на вашем месте, я был бы более осторожным в выражениях, милорд. Оскорбляя мою дочь, вы оскорбляете меня. Несомненно, у вас есть глаза. Виктория — красавица и благопристойная девушка. У нее было много поклонников. Только за последние две недели я получил три письма с предложениями.

— В таком случае пусть один из ухажеров и женится на ней.

Маркиз откинулся на спинку кресла.

— Не они обесчестили ее, сэр. Это сделали вы.

Майлз чуть не ответил, что крошка не должна никого винить, кроме себя. Но когда он открыл рот, в его голове прозвучал голос: «Папа, разве ты не слышал? Это я его поцеловала!»

Эта девушка была удивительно решительной и необыкновенно привлекательной. А ее поцелуй… вызвал в нем ощущение бесконечной невинности… был слаще, чем спелые ягоды.

Майлз был поражен. Он не хотел этого. Желание настигло его в тот самый момент, когда встретились их губы. Странно, что он так внезапно ощутил сильное влечение к женщине.