Нас сгоняют на берег, снова поторапливая увесистыми плюхами тех, кто тормозит и идет недостаточно быстро. Там сгружается груз, чтобы ладьи стало легче тащить и ни у кого не развязались пупы. Рабы с грыжами никому не нужны и ценности не имеют. Как происходит волок, я не знаю. Ладья выглядит не то чтобы очень большой и неподъемной. Двигают же стронгмены целые самолеты и корабли в мире 21 века, устанавливая рекорды. Двигают, причем в одиночку и вряд ли передвинуть ладью дюжине мужиков составит труда. Тем более ребята здесь крепкие, как среди полян, так и среди рабов (зря что ли с такой тщательностью отбирали?).

Поднимем, сдвинем… но пронесём ли добрый десяток километров до реки Березины? Вот это уже вопрос. Среди полян явно нет местных Поповичей и Муромцев, как и ишаков тоже нет. Поэтому очень любопытно посмотреть, как удастся осуществить волок — эту сторону матчасти пути «из варяг в греки», я не знаю. Как-то без надобности было.

Разумеется тащить корабль на своем горбу никто не стал. У полян на этот случай припасена оснастка, припрятанная на берегу. Раскладывают оси четырёх дубовых колес-катков — два одного размера, два другого. Не лажу с глазомером, но предположу, что в передние два колеса размером составляют 1,5 аршина в диаметре, когда как задние заметно меньше, составляют в диаметре 1 аршин. В самих катках просверлены отверстия под ось. Прямо сейчас поляне закупоривают эти отверстия салом и смолой, видимо для смазки. Сами оси вставляются в другие отверстия, предусмотренные в конструкции корабля — они замазаны смолой, которая не пропускает воду внутрь. Оси лихо монтируют в ладьи, вставляют в катки, получается вполне понятная конструкция — корабль на колесиках. Спереди монтируют канат, за который и полагается тянуть ладьи волоком. Разеваю рот от удивления, когда в довесок, на первой ладье раскрывают парус — ее вытаскиваем сначала. Вспоминаю о походе Олега Вещего через степь на Константинополь… так вот там описано нечто подобное. И ведь похоже работает!

Дело остаётся за малым — «помочь» кораблям оказаться на суше. Находясь в воде, катки все еще не соприкасаются с поверхностью полностью и вытянуть ладью за канат не представляется возможным. Начнешь тянуть и колесики увязнут в ил, чего следует избежать. Выход — приподнять корабль и протащить несколько метров вперед. Как раз для этого и требуется вся мужская сила экипажа и подключенных рабов.

— Чего встал, потащили, — из мыслей меня вырывает один из полян, уже схватившихся за судно.

Мужчины заходят по пояс в воду, берутся за ладью. Берусь я, но аккуратненько, чтобы рана не разошлась.

— На счет три! — распоряжается Шишак, единственный, кто не тащит судно. То ли по статусу не положено, то ли возраст уже не позволяет. — Раз, два… три!

Ладью с трудом, но поднимаем.

— Уф…

— Ух…

Я тоже че то мычу, изображая физическую нагрузку. Прям охренеть как тяжело.

Вода идет пузырями… Медленно тащим ладью к берегу, где толстяк совершает совершенно ненужные и нелепые манипуляции с канатом, толком даже не натягивая его.

— Идем, аккуратно! — гавчет, раскомандовался.

Понимаю, что это мой шанс. Если бежать, то сейчас, дальше такой возможности уже не будет. Решение принято! Делаю еще несколько шагов, вроде как неся тяжеленую ладью, дожидаюсь, когда мы ступим на берег.

— Опуска…

Толстяк, выступивший бригадиром не договаривает, а только выпучив глаза наблюдает за тем, что происходит дальше.