|
Все, что требуется — все это можно сделать ручками. Но для начала все же следует понять, как вытащить торф из болота на поверхность — в «основном» болоте кроются основные же залежи ископаемого, в этом я нисколько не сомневаюсь. В голову не приходит ничего лучше, как вырыть точно такой канал, по которому я отвел жижу ранее, и осушить болото. Этим и занимаюсь, сделав сразу несколько ям, выбрав для них подходящие низины. Чтобы ускорить процесс выдумываю подобие самой примитивной совковой лопаты — приделываю «ковш» к крепкому дрыну. Для этого собираю дюжину веток с половину запястья толщиной и заточив их концы соединяю другом с другом ветками тоньше и ими же намертво прикрепляю получившуюся конструкцию к дрыну. Пришлось помучиться, но дело пошло гораздо быстрее.
Самодельная лопата вгрызается в рыхлый грунт и уже через полчаса работы удается нарыть с десяток ям. Еще полчаса ушло на то, чтобы соединить ямы через каналы с болотом. Когда я, в конце концов, усаживаюсь без сил наземь, закончив рыть последний канал, вода из болота вовсю наполняет ямы. Болото мелеет на глазах. Под толщей болотной жижи оказываются торфяные залежи. В болоте все еще остается вода, и при желании в нем наверняка можно утонуть, но торф, если изловчиться как следует, можно собирать смело. Ископаемое лежит прямо на поверхности — бери не хочу. Мне находка торфяника в прямом смысле придала сил, принимаюсь вываливать торфяные лепешки на сушу. Действительно, смахивает на навоз, свежий, не подсохший, содержание воды в ископаемом просто колоссальное. Кучки расплываются по земле, я как могу придаю им форму. О торфе я знаю не так много, но достаточно слышал о вредных кислотах и помню, что их необходимо вывести из ископаемого, если конечно я хочу сделать торф пригодным к употреблению. Несколько часов трачу на то, чтобы вытащить из болота несколько сотен торфяных лепешок. На второй сотне сбиваюсь со счету и перестаю считать, но с маниакальным упорством продолжал делать начатое. Да, я сам не до конца понимаю, где буду использовать эти «кирпичики» но закончиваю тогда, когда окончательно выбиваюсь из сил и с удовлетворением оглядываю проделанную работу. Торфяные лепешки греются на последних лучах солнца. А болото отныне высушенное представляет более чем благодатную почву для посева зерна. Другой вопрос, что зерна у меня нет… День подходит к концу. Завтра с утра лепешки, получившиеся почти в форме кирпичиков надо будет перевернуть, чтобы получше просохли. За всем этим приключением с находкой торфа, у меня совершенно вылетает из головы, что полез я в болото с другими целями. За глиной… которая нужна для постройки дома. При всей полезности торфа из водянистых кирпичиков прямо сейчас не построить не то, что дом, они едва удержатся друг на дружке, попросту расползутся. Понадобится время, чтобы влага выпарилась. Ну а халупы, в которой можно переночевать и укрыться, у меня до сих пор нет. Из последних сил собираю в охапку хворост и, недолго думая, стелю себе «спальное место» прямо на земле. Можно, конечно извернуться, нарубить ветвей, поставить шалаш… но не сегодня. Сил осталось разве что на то, чтобы улечься на свою новоявленную кровать и закрыть глаза. Заваливаюсь на бок, отвернувшись от догорающего костра. Зеваю в полный рот и готовлюсь ко сну. И в обычной жизни меня бы вырубило сразу. Но сегодня я начал ворочаться. Мошкара, которой тут в изобилии, каким-то совершенно невообразимым образом умудряется кусать через ткань, тело чешется. Под ухом скрежещет какой-то жук. Через несколько минут стало понятно, что так просто мне не удастся уснуть. Приходится ложиться ближе к костру, здесь получше — исчезает мошкара, но появляется дым, от которого щиплет в глазах и першит в горле. Среди двух зол, как говорится… Располагаюсь удобнее и снова закрываю глаза. Ночь обещает обернуться кошмаром. Действительно, так себе удовольствие, когда тебя обдает жаром от костра и приходиться дышать гарью, но что есть, то есть. |
