— Знаешь, как мы были рады, что встретили тебя!

Орфет хмыкнул.

— От меня не так-то легко избавиться.

— О да, Орфет! — Алексос поднял сияющие глаза. — Как тогда, в пустыне. Помнишь? Как ты им показал!

— Да, дружище, я им показал.

Помолчав мгновение, Мирани тихо спросила:

— Поэтому ты больше не пьешь?

Он прекратил работу и посмотрел на нее маленькими проницательными глазками.

— Госпожа, у каждого из нас есть свои тайны и свои причины стыдиться. Скажем так: песни утолили былую жажду. Вода в Колодце была сладкая и темная, и тому, кто хоть раз попробовал ее, никакие другие напитки не будут по вкусу. — Он снова принялся ковырять смолу. — Сиди смирно, Архон.

Лезвие скользнуло по коже; Орфет поднажал, как рычагом, и мальчик радостно рассмеялся.

— Получилось, Орфет! — Он высвободил руку и помахал ею в воздухе, потом вскочил и забегал кругами в темноте, прошелся колесом.

Орфет сел «Слава богу. Чуть не опоздали», — подумал он, явно довольный тем, что успели вовремя.

Тут Аргелин зашевелился, застонал, проворчал что-то, перевернулся на бок. Мирани подошла к нему с фляжкой воды в руках.

— Выпей.

Сначала, не до конца придя в сознание, он позволил ей поднести флягу, но, едва только прохладная влага коснулась его губ, он взвился, забился в судорогах. Драгоценная жидкость выплеснулась в пыль. Мирани, разозлившись, на лету подхватила флягу. Генерал отполз подальше.

— Я к ней не прикоснусь, — прошептал он. — Не подноси это ко мне.

Она изумленно взглянула на него. На миг вся его стальная решимость развеялась, перед ней был всего лишь испуганный человек, оторванный от всего, что он знал прежде, затерянный на просторах Иного Царства, с которым он никогда не считался. А теперь это Царство овладело им, играло и дразнило, его бесчисленные порождения выползали из щелей и спешили помучить генерала. Мирани осознала, что испытывает к нему только одно чувство: жалость.

Он, видимо, догадался об этом. Его лицо будто захлопнулось; он провел рукой по бороде, словно стер с лица слабость и испуг, и свирепо взглянул на Орфета.

— Ага, — прохрипел он. — Пьяница вернулся.

— Да, представь себе, великий царь, вернулся. — Орфет скрестил руки на груди и окинул Аргелина высокомерным взглядом. — И наше единственное оружие теперь у меня в руках. У этой экспедиции новый вожак.

— Ты? — холодно рассмеялся Аргелин.

— Я. Мы останемся вместе, и я не спущу с тебя глаз, потому что ты чуть не отрезал мальчику руку. Мне нет дела, найдешь ты свою женщину или она останется мертвой, но если единственный путь отсюда лежит через Врата, я непременно верну Архона в мир живых. И Мирани тоже. Одному Богу известно, что происходит на свете без них.

Генерал с трудом поднялся на ноги. На виске у него темнел синяк, туника покрылась грязью, и он неуютно чувствовал себя без кирасы. Он обернулся и устремил взгляд темных глаз на Мирани.

— Мне кажется, предводителем должна быть ты, Гласительница.

— Я… я думаю, мы все связаны одной цепью. — Она нахмурилась. — Как ты считаешь, Архон?

Ответа не было.

— Алексос! — Орфет вскочил.

В темной пещере не было ни звука.

И вдруг в голове у Мирани прозвучал тихий шепот, полный радости.

«Мирани, пойди сюда! Посмотри, что я нашел!»

* * *

Корабли шли из тумана — шеренгами и целыми эскадрами.