Потом осторожно полез сквозь паутину, пока веревка не натянулась. Тут его пальцы коснулись чего-то еще.

Кости.

Они лежали потревоженные, в разорванных бинтах. Рука нащупала амулет и невольно отдернулась.

Лис, словно почувствовав это, проговорил гулким шепотом:

— Это кто? Писец?

Шакал вытер пересохшие губы.

— Тело, но не Сетиса. Саркофаг разбит, гробница расколота. Спускайся, Лис.

Гробница была древняя. Пока Лис, кряхтя и отдуваясь, пробирался по узкой скважине, Шакал зажег масляную лампу и, держа ее в вытянутой руке, осмотрелся. В темноте глаз различил только стены, кое-где расписанные. Краски поросли неведомым грибком; под его зелеными пятнами вырисовывались силуэты царей, Архонов, рабов, склонившихся перед богами. Над дверным косяком виднелись тексты Указания Пути.

Ощутив за спиной повелителя воров, Лис обернулся.

— Ну, как?

— Вторая Династия. Может, еще древнее.

Лис откашлялся.

— Но где же Сетис?

Шакал не успел ответить — до их ушей долетел тихий звук. Страшно далекий, на пределе слышимости, безмолвный вздох растворился в шелесте прохладного воздуха. Обоим грабителям доводилось слышать этот звук не один раз.

— Тень вышла на прогулку, — горько рассмеялся Лис.

Шакал смотрел куда-то вверх.

— Мне кажется, писец все-таки мог остаться в живых. Эти тряпки замедлили его падение, может быть, даже удержали его. — Он прошел мимо разрушенной погребальной камеры к небольшому дверному проему, пригнулся и нырнул в него. — Здесь кто-то прошел. Видишь следы?

В пыли отчетливо виднелись отпечатки ног. Тут прошли два человека, следы одного из них были немного смазаны, как будто его тащили за руку.

— Креон? — спросил Лис.

— А кто же еще? Надо его найти. Наемники, наверно, уже проникли внутрь.

Он сделал шаг, и вдруг из проема в стене выскользнула и метнулась мимо него проворная черная тень. Лис мгновенно обнажил нож.

— Что это еще за чертовщина?

Шакал устало улыбнулся.

— Кошка.

* * *

Они разожгли костер. Туннель расширился, превратился в пещеру — такую просторную и высокую, что глаз не различал ни стен, ни сводов. Мирани насобирала хвороста, Орфет поджег его факелом. Ароматная древесина сосны вспыхнула и затрещала, выстреливая в темноту пучки искр. Над головой порхали летучие мыши. Мирани не понимало, ночь сейчас или день, и даже не знала, сохранили ли эти слова свой былой смысл. Посасывая кислый финик, который Орфет извлек из кармана, она в изумлении слушала его рассказ о встрече с бронзовым человеком.

— Там еще много таких осталось, — добавил Алексос, ерзая на месте. — Надо было помочь им всем.

— Архон, сиди тихо. — Орфет небольшим ножом осторожно отколупывал смолу на запястье мальчика. Аргелин все еще оставался недвижим. Он не шелохнулся с той минуты, как его втащили в пещеру.

— Я его случайно не убила? — встревоженно спросила Мирани.

— Если и убила, тем лучше. — Он оторвал еще один кусок желтого янтаря, подергал для пробы за руку мальчика.

— Почти готово, Орфет, — сказал Алексос.

Она задумалась — что он скажет, если она поведает ему историю про плеть Царицы Дождя, про то, как она своими руками уничтожила единственный путь к спасению. Может быть, Алексос и сам всё знает. Взглянув на него искоса, она хотела спросить, но мальчик и толстяк были поглощены своей работой. В тишине слышалось только мягкое поскребывание ножа.

— Да где же мы все-таки? — Она хотела подойти к стенам пещеры, получить хоть какое-то представление о том, насколько велико темное пространство, но еле уловимое тепло крошечного костра не отпускало ее ни на шаг.