Из расщелины поднимался пар. Вглубь уходил гладкий, оплавленный след.

А с неба на них посыпались тысячи крошечных искр.

* * *

Навстречу ей по ступенькам, подпрыгивая, поднимался факел. Ретия отрядила всех рабов и жриц, каких нашла, на сбор хвороста и дров. На платформе Оракула разложили высокий костер, и Ретия, не дождавшись, пока девушка поднимется на последнюю ступеньку, выхватила у нее пылающий факел и поднесла к хворосту.

Далеко над морем разгоралось солнце, хотя до восхода оставалось еще несколько часов. Накануне Дня Скарабея поломался извечный ритм чередования дня и ночи. Солнце катилось сквозь туман, окутанное клубами пара, и в розовом рассветном небе сердито кричали разбуженные чайки и альбатросы.

Ретия обошла маяк со всех сторон, поджигая его факелом. Вспорхнули искры; едва заметное пламя проникло в сердцевину дровяной груды, поленья вспыхнули и затрещали.

— Они его заметят? — встревожен но спросила Персида. — На таком расстоянии…

— Они будут следить. Я им велела ждать сигнала. — Однако Ретия, смахнув сажу с лица, отшвырнула факел и тоже вгляделась в морскую даль. Предутренний ветерок взъерошил ей волосы.

Горизонт был окутан туманом, солнце висело на месте, словно шляпка медного гвоздя. Птицы смолкли и, хлопая крыльями, улетели прочь. Над Островом повисла зловещая тишина.

И тут, далеко в море, над миром пробежала рябь.

Ретия обернулась к Шакалу и Сетису, бежавшим к ней по лестнице, и воскликнула:

— Землетрясение!

Мир содрогнулся. Сетис отчаянно ухватился за пустоту и упал в кусты полыни. От терпкого запаха закружилась голова. Он стукнулся о высохшую землю, возле него юркнула в норку ящерица. На миг показалось, будто всё Двуземелье раскалывается на части, живые меняются местами с мертвыми.

Затрещали скалы. Из расселины Оракула взметнулось облако пыли. Сетис с трудом поднялся на ноги, закашлялся, прочищая горло. Остатки мусора рухнули вниз; трещина раскрывалась все шире и шире.

Сетис едва удерживался на самом краю темноты.

Потом кусты, и край расселины, и норка ящерицы рухнули в зияющую пасть. Он вскрикнул, ухватился за камни. Но не удержался и, громко крича, полетел вслед за ними в бездонную пропасть.

* * *

Мирани, встав на четвереньки, заглянула в туннель.

— Надо следовать за ним.

На лице у Аргелина зияла ссадина, он свирепо вытер кровь.

— Ни за что!

— Но это же тот путь, который мы ищем! Врата, сквозь которые жук выкатывает солнце! — Она в нетерпении схватила Алексоса и потянула его к темноте.

Мальчик, растянутый между ними, вскрикнул:

— Не могу, Мирани! Я прилип!

Девушка с удивлением обнаружила, что их ладони склеены желтой тягучей смолой; она потянула сильнее, но Аргелин по-прежнему крепко держал мальчика.

— Это ловушка, — прорычал он. — Думаешь, я не знаю, что она была тут, пока мы не пришли? Думаешь, я не чую ее склизкий запах? Какие заговоры она с тобой строила? Я не позволю затащить меня в какую-нибудь дыру, чтобы гнить там до скончания веков! — Он обернулся, поднял глаза на раскрашенную лишайниками статую.

— Ты меня слышишь? — заорал он. — Я до тебя доберусь, даже если для этого придется разнести в клочки всё Иное Царство!

— Тише, — перебил его Алексос.