На кровати сидела девушка и, объятая страхом, стискивала обеими руками широкий хлебный нож.

В этот миг в комнату ворвался Орфет.

— Какого черта она тут делает?

Девушка дрожащими руками приставила лезвие ножа себе к горлу.

— Не подходите! — завизжала она. — Еще шаг, и я перережу себе горло!

У Мирани сердце зашлось от ужаса.

— Крисса? — прошептала она.

* * *

Сетис притих.

Ему еще никогда не доводилось видеть такой ярости. Аргелин в гневе метался по Храму, налетал на углы, даже на стены. Изрыгал угрозы и проклятия, вертелся на месте, визжал, обратившись в пустоту под высокой крышей.

Вспышка бешенства закончилась так же внезапно, как и началась. Генерал, тяжело дыша и обхватив себя руками, стоял перед пустым пьедесталом Бога.

Сетис бросил взгляд на Ингельда. На лице наемника ничего нельзя было прочитать.

— Идите! — обернулся к ним разъяренный Аргелин. — Идите отсюда и разыщите его!

Северянин вышел. Аргелин устремил на Сетиса холодный, змеиный взгляд.

— Они наверняка знали заранее. Унести статую — на это нужно время. Снаряжение. Я знаю, кто в этом виноват.

— Неужели? — Сетис постарался не выдать голосом страха.

— Есть один человек. Его имя часто упоминается в народной молве, в том вранье, которое передают нам осведомители. Грабитель могил, нижайший из низких. Негодяй, которого боятся нищие в подворотнях; он рыщет в Порту и в Городе, получеловек, полузверь. Его называют Шакалом. — Он зажег фонарь, и его голос, наигранно-небрежный, вдруг резко переменился.

— Ты видел донесения. Преступность в Порту растет. Вчера, прямо из-под носа у стражников, было похищено оружие, доставленное из Милоноса. Расписки подделываются. Даже шпион, которого я послал в опиумные притоны и бордели, был найден избитым до полусмерти в заднем переулке. От испуга он не мог говорить. Кем бы ни был этот Шакал, он существует, его люди хорошо организованы, и он наглеет с каждым днем.

Расхаживая взад-вперед, он почесал обтрепанный край бороды.

— Тебе что-нибудь известно?

— Только то, что я читал. — Сетис облизал пересохшие губы.

— И ты не обратил на это мое внимание.

— Мой отчет для вас готов, великий царь. Он у вас на столе. — Он и правда лежал там, нарочно запрятанный под высоким ворохом карт. Чтобы отвести подозрения, Сетис добавил:

— А с какой стати этот вор стал бы похищать статую?

— Как ты верно заметил, ее можно продать. А вообще — это заговор. Они хотят свергнуть меня. — Он обернулся, и лицо у него было на удивление спокойным и веселым. Генерал подошел к раскрытой двери и стал смотреть, как солдаты с шумом и лязгом обыскивают Святилище.

— Пойди, организуй этих северян. Забери все найденные документы и ценности, доставь прямо ко мне. Потом пришли сюда Скарпиана с еще одной фалангой солдат и повозками. — Он поднял глаза. За оливковой рощей темнели очертания Города Мертвых, высилась над пустыней грозная стена.

— Боги или воры — какая мне разница. Их всех ждет мое возмездие.

* * *

— Я убью себя! Честное слово, убью!

Она была чумазая. Ее волосы, когда-то светло-золотистые, потемнели и спутались; она небрежно подвязала их обрывком синей ленты. Только одежда была, как всегда, безвкусной и яркой, а лимонно-желтое платье было еще и великовато. Мирани узнала его — девушка стащила наряд из сундуков Персиды.

— Крисса! Крисса, послушай! Это я, Мирани! — Осторожно, словно чтобы не вспугнуть робкую птичку, Мирани сняла черную ткань, закрывающую ее лицо.