— Возьми. — Он протянул нож Криссе. Она поспешно сунула его в сумку. — Не шевелись!

— Он тебя узнал?

— Может быть.

— Тогда почему же ты его не убьешь?

Он искоса посмотрел на нее. Потом сказал:

— Раньше бы я так и сделал.

За углом они свернули в узкий переулок. Крисса сказала:

— Эта дорога не ведет к Острову!

— Сначала зайдем сюда. — Скрываясь в тени, он подошел к деревянной двери, едва заметной за разоренным свинарником, и постучал.

Крисса оглянулась.

— Поторопись же!

На улице клубились облака дыма и странных синих мошек. Где-то полыхали пожары. Со стороны Северных ворот доносились крики и плач. Рыдала женщина.

Шакал отступил на шаг и ногой высадил хлипкую дверь. Через его плечо Крисса увидела лавку виноторговца, уставленную пыльными амфорами. На полу среди глиняных черепков лежал рыжеволосый торговец. Под ним темнела лужа, и это было отнюдь не вино.

У него было перерезано горло.

* * *

Сетис в отчаянии провел рукой по волосам. Он понятия не имел, куда увели Мирани и что происходит в Порту. Но мог догадаться.

Он стоял на крыше штаб-квартиры, и перед ним расстилался лабиринт крутых белых улочек. Едкий дым был такой густой, что совершенно скрывал звезды, а над гаванью то тут, то там поднимались новые черные клубящиеся столбы. Он видел крыши, объятые огнем, — большей частью это были дворцы вельмож. На улицах кишели люди Ингельда, они таскали золото и добычу, выбивали двери винных лавок. Рядом с Сетисом, кривясь от отвращения, молча стоял сотник.

— Аргелин знает? — прошептал Сетис.

— Если и знает — ему всё равно.

— Надеюсь… мои отец и сестра…

— Не бойся, писец. Перед их домом стоит стража. А у всех остальных — нет. Лавочники, купцы… — Сотник пожевал губу. — Это бесчинство назревало уже много недель, и наконец-то варвары получили эту возможность. Ингельд мог бы захватить весь Порт, он бы упал ему в руки, как спелый персик. И он его захватит, помяни мои слова. Ты же видел, каков нынче генерал. Скатывается в безумие.

Сетис содрогнулся. Потом спросил:

— Где он?

— Не вспоминай о нем. Когда на него находит, лучше оставить его в покое. Я своими глазами видел, как он убивал всякого, кто посмеет побеспокоить его. — Сотник шлепнул себя по щеке. — Проклятая мошкара! Еще одна кара, ниспосланная Царицей Дождя.

Сетис торопливо пошел вниз по лестнице. Под подошвами сапог хрустел песок. В коридорах штаб-квартиры Аргелина стояла непривычная тишина. Не было ни солдат, ни суетливо бегающих писцов. Кое-где лампы погасли, и никто не дал себе труда наполнить их маслом. Редкие посетители, попадавшиеся навстречу Сетису, шли, опустив головы, или не таясь держали обнаженные мечи. Он понял, что власть ускользает из рук генерала; по стенам, как плесень, растекались страх и неуверенность. Много лет Аргелин правил железной рукой, и народ возненавидел тиранию, но теперь и над ним самим, и над всем Двуземельем нависла новая угроза. Чужеземное войско — оно уже здесь, в этих стенах, грабит, убивает, не подчиняется никому.

Пару дней назад Сетис сделал копии всех ключей. Он спустился на самый нижний уровень, где находились тюремные камеры, и увидел, что отсюда стражники тоже ушли — видимо, присоединились к грабежу. Нужная ему дверь была обшарпанной, низкой, изнутри доносились голоса. Он быстро отпер ее и вошел.