Не обращая внимания на хриплый смех разбойника, он всем своим массивным телом повернулся к Ретии.

— Пресветлая! Вы виделись с посланником моего дяди?

Она кивнула. Понимая, что все взгляды устремлены на нее, придвинула небольшую позолоченную табуретку и села посреди комнаты.

— Гонец с ответом вернулся через два дня. Вот условия императора. Джамиль и слоны должны быть возвращены на родину. Затем принц совместно с Гласительницей встанет во главе флота. Императорские войска защитят гробницы и освободят Порт. Варвары…

— Будут сброшены в море. — Шакал бросил на Джамиля угрюмый взгляд. — Сдается мне, я уже слышал подобный сценарий. А что нас ждет после героического спасения? Сатрапия?

Ретия улыбнулась.

— Нет. Править будет Бог устами Гласительницы.

Девятеро хранили молчание. Первым заговорил Сетис:

— Но кто-то же должен командовать армией, управлять Портом…

Ей, видимо, не хотелось отвечать. Но все же она вздернула подбородок и в упор посмотрела на него.

— С этих пор всеми делами будет повелевать Гласительница.

Среди девушек прокатился ропот. Сетис посмотрел на Шакала. Оба понимали, что Ретия заключила сделку с императором, что он ни за что не согласился бы покинуть Двуземелье, не взяв Оракул в свои руки.

— Сдается мне, — медленно произнес Джамиль, — что из госпожи Мирани не выйдет хорошей…

— Речь идет не о Мирани. — Ретия выпрямилась во весь рост. — Мы должны смириться с тем, что Мирани не вернется. Из Иного Царства еще никто не возвращался. Мы не увидим больше никого из них — ни ее, ни Аргелина, ни музыканта.

— А Архон?

Она пожала плечами.

— Первым делом я… мы должны найти нового Архона.

Все заметили оговорку. Она поняла это по их молчанию. Наконец Персида сказала:

— А почему ты?

— Я старше всех, дольше всех служу в Храме, я самая бесстрашная. — Она обвела всех дерзким взглядом. — Потому что во времена, подобные нынешним, Оракулу нужна Гласительница, которая не пугается собственной тени. Та, которая готова пойти на риск.

— Да, уж ты-то всегда готова пойти на риск, — язвительно прошептала Крисса.

Остальные угрюмо переглядывались.

— Ну, что? — резко спросила Ретия. — Вы согласны или нет?

Персида посмотрела на Сетиса. Потом, вычищая землю из-под ногтя, встревоженно спросила:

— За то время, пока тебя не было, положение немного изменилось. Ретия, мы должны посоветоваться с Оракулом. Мы собрали Девятерых, и у нас появилась Гласительница. Одним словом… То есть… — И под пристальным взглядом Ретии она стушевалась.

— Пресветлая хочет сказать, что Бог избрал одного из присутствующих и заговорил его устами, — любезно пояснил Шакал. Казалось, ему самому доставляет удовольствие произносить эти слова.

Ретия побелела от ярости.

— И кто же это?

Сетис понял, что все ждут его ответа.

— Я, — выдавил он.

Она, казалось, не сразу поняла его. Потом Ретией овладело изумление; она удивленно посмотрела на него, на остальных, недоверчиво рассмеялась.

— Писец? Мужчина?

— По-видимому, — невозмутимо произнес Шакал, — в случае необходимости…

— Да это же смешно! — Она разъяренно взглянула на Персиду. — О чем вы думали?

«Почему же смешно?»

Голос был такой тихий, что Сетис едва расслышал его.