Сенсей собрался и уже приготовился к тому, что внутри особняка его не ожидает ничего хорошего, но, то, что он там увидел, перешагнув порог, превзошло его самые худшие ожидания. Слон с Вадиком лежали, а вернее сказать, валялись прямо посередине холла. Внешне они напоминали тюки только, что выстиранной плохо отжатой небрежно брошенной одежды, насквозь пропитанные кровью. Конечности их были неловко подвернуты, видимо их столкнули с высокой парадной лестницы, ведущей на второй этаж. Подняв голову, Сенсей увидел на мраморных ступенях смазанные следы крови.

Подойдя к телам, Сенсей наклонился и пощупал пульс сначала у Слона, который лежал к нему ближе, потом у Вадика. Слон был безнадежно мертв, а Вадик еще дышал. Сенсей опустился на пол, и осторожно приподняв, положил окровавленную голову Вадика себе на колени. В глазах у него стояли слезы, все перед ним двоилось и плыло. Он со злостью вытер глаза перепачканной в крови рукой и закусил губу.

Он помнил этих парней еще совсем мальчишками. Они постоянно держались вместе, в школе сидели на одной парте, вдвоем ходили на тренировки. И при всем при этом постоянно спорили. Сенсей прозвал их Чипом и Дейлом. Они и внешне походили на вихрастых непоседливых бурундучков. Это потом, с возрастом у Слона гены начали брать свое, и он стремительно вытянулся и набрал вес.

И вот сейчас какие-то ублюдки тупо забили его ребят. То что противник имел значительный численный перевес не вызывало у Сенсея ни малейших сомнений. Он сам тренировал Слона с Вадиком, вложил в них душу, научил всему, что умел сам или почти всему что умел. Некоторые, рискованные с точки зрения морали, особо убойные вещи он все же не решился передать своим ученикам. И как теперь выяснилось совершенно напрасно. Если бы он доверял им больше, возможно, Слон остался бы жив, а Вадик пострадал значительно меньше.

То, что произошло с его ребятами, было на его, Сенсея совести. И никто кроме него не нес за это ответственности. Он не имел права оставлять двоих неопытных юнцов без подстраховки в незнакомом месте. Внезапно горестные мысли Сенсея были нарушены страшным замогильным стоном, который послышался из порванных окровавленных губ Вадика.

Сморщившись от страшной боли и, приоткрыв затекший оплывший, налитый кровью глаз, он что-то прошептал.

Сенсей успокаивающе погладил его по плечу и ласково проговорил:

— Ничего, ничего! Сейчас вызовем «скорую» и все будет хорошо! Вы у меня еще молодые запас прочности у вас есть. Так что выкарабкаетесь!

Он посчитал, что сейчас не самое удачное время, чтобы сообщать еле живому парню про гибель лучшего друга.

Вадик болезненно скривил угол порванного рта и прошептал:

— Били, сильно очень.

— Кто это были, узнаешь? — с надеждой спросил Сенсей.

Вадик утвердительно повел окровавленной головой и прежде чем ответить облизнул запекшиеся, пересохшие губы.

— Уроды, все в масках. Много, — он закашлялся и, закрыв глаза, какое-то время собирался с силами. — Одного я узнал, зовут Костя Кислый, человек Пономаря.

— Ты уверен? — спросил Сенсей.

— Я с него маску стянул, — прошептал Вадик и отключился.

Новость огорошила Сенсея. То, что в деле замешан Пономарь неприятно поразило его. Зачем Пономарю, старому, матерому вору, живущему по понятиям, вдруг понадобилось учинять такое? Быть может, у Хромова были какие-то свои проблемы с бандитами, о которых он предпочел умолчать? Что же это была за подстава и в какое такое дерьмо втянул его этот гребаный бизнесмен?

Хотя, скорее всего у Пономаря были какие-то свои темные дела со столичным бизнесменом.