Глава 12

Россия, Ежовск, наше время

Во всех без исключения видах единоборств, включая УД, долженствующую означать обычную Уличную Драку, самой страшной ошибкой является недооценка противника. И Сенсею это было отлично известно. Но судя по тому, что боевики Пономаря пришли не с пустыми руками, они видимо тоже слышали об этом краем уха. Кто-то из ночных визитеров был вооружен видавшими виды выщербленными битами, у кого-то были прутья стальной арматуры и обрезки водопроводных труб.

Сенсея порадовало то, что никто из нападающих не был вооружен ножом. Это значительно повышало его шансы остаться в живых. Впрочем, времени на отвлеченные рассуждения у него не оставалось, так как пономаревская братва уже двинулась на него в атаку.

Это только в фильмах негодяи нападают поодиночке, а остальные терпеливо ждут в очереди, когда герой наконец уделит им пару секунд для того чтобы продемонстрировать на них очередной убойный прием или спецэффект. В жизни же все происходит гораздо прозаичнее и менее зрелищно.

Первый из накатившейся на Сенсея волны нападавших досадно не попал увесистой черной битой по стриженой голове Сенсея. Иронично хмыкнув, тот шагнул в сторону с линии атаки и хлестким боковым пинком с правой сломал ему колено левой ноги. Не останавливаясь, Сенсей одновременно одной рукой сбил в сторону, летящую на него очередную биту, и впечатал снизу вверх пятку правой ладони в горло бандиту, с хрустом сломав ему шейный позвонок. Швырнув обмякшее тело в толпу нападающих, и не забыв подхватить выпавшую из его рук деревянную дубину, Сенсей неторопливо отступил в сторону лестницы.

Теперь, когда у него появилось оружие, расклад сил поменялся, но бандиты сгоряча, еще не в полной мере осознали это. Ткнув увесистой рукояткой биты в солнечное сплетение, Сенсей выбил дух из очередного смельчака, который согнувшись пополам, рухнул, чтобы уже никогда не подниматься. Продолжая движение, Сенсей противоположным концом биты, коротким ударом в висок проломил голову другому недотепе.

После этого, подобрав с пола кусок толстой витой арматуры, он принялся обеими руками выписывать восьмерки битой и стальным прутом одновременно. Нападавшие, обнаружив перед собой, бешено вращающиеся по непредсказуемой траектории увесистые предметы, сильно призадумались и заметно поскучнели. Сенсей же тем временем решительно перешел в контратаку и словно сенокосилка, врубившись в ряды бандитов, сократил их поголовье ровно наполовину. Краем глаза он с мстительным удовлетворением отметил, что большинству из них помощь врача уже не понадобится.

Стоны и вопли, прерываемые хрустом костей и рвущихся сухожилий, ласкали ухо Сенсея. Оставшихся в живых трех негодяев он загнал в самый дальний угол холла. Прокручивая в воздухе окровавленную биту и стальной прут на холостом ходу, он с интересом наблюдал, как перепуганных бандитов, не привыкших к достойному отпору, охватывает паника.

— Стой, урод! — заголосил вдруг длинный нескладный парень, потрясая новенькой лакированной битой. — Ты знаешь кто я?

— Да мне без разницы, — равнодушно пожал плечами Сенсей, медленно с неотвратимостью хлебоуборочного комбайна, надвигаясь на бандитов. — Все равно, ты уже не жилец!

— Это ты не жилец, козел! — истерично, со слезой в голосе, взвыл мосластый. — Мой отец сам Пономарь! Только попробуй меня пальцем тронуть, и он с тобой знаешь, что сделает?

— А, вот тебя-то мне и надо! — свирепо прорычал Сенсей и решительно шагнул вперед.

Через мгновение бледный отпрыск Пономаря остался в гордом одиночестве. Слева и справа от него по стене медленно сползали два бездыханных тела с раскроенными черепами, оставляя за собой на дорогих светлых обоях жуткие кровавые следы.

Бросив биту, отпрыск Пономаря рухнул на колени, воя от ужаса.