— Игнат, тебе в броне не жарко?

— Жарко, — ухмыльнулся морпех. — Но, сама понимаешь, порядок есть порядок.

— Соболезную…

Катя и в самом деле испытывала некоторую неловкость. Что может быть глупее, чем выставлять пост охраны у каюты, где содержится «стра-а-а-ашная преступница», которая, кстати, никуда не собирается бежать. Ибо некуда, если говорить откровенно. Парни из немногочисленной десантной группы, прикомандированной к «Скайгард-7», несколько дней откровенно развлекались, споря за право охранять «злодеек». Потом это им надоело. Еще бы, заступать на скучный и ненужный пост, вместо того чтобы хорошо провести время в баре, — кому ж это понравится?

— Да ладно, — пожал могучими плечами морпех. — Работа наша такая. Шеденберг срочно желает вас видеть. Точнее очень срочно.

— Нас — это меня?

— Вас — это всю вашу команду, Катя. Парни говорят, что из штаба Флота поступили какие-то распоряжения насчет вашего дела. Судя по выражению лица полковника, он доволен. Но я тебе этого не говорил… Девушка отложила планшет и встала.

— Пять минут не доведут Шеденберга до икоты?

Игнат на мгновение замялся, потом кивнул:

— Хорошо. Но, Катя, пусть это и в самом деле будет пять минут.

Дверь закрылась. Катя бросила на себя взгляд в зеркало и ужаснулась — привести ЭТО в порядок? За пять минут?

Их пребывание под стражей длилось уже полтора месяца. Первую неделю девушек регулярно водили на допросы сначала с ними беседовал лично Шеденберг, затем — какой-то невзрачный тип со знаками отличия майора Службы безопасности Флота. Полковник рычал, ругался и обещал экипажу «Маргаритки» целый букет неприятностей. Майор, напротив, казался равнодушным и усталым… наверное, именно так и должен вести себя настоящий эсбист, одно лишь присутствие которого вызывало у любого офицера Флота нервную дрожь. Катя, к своему удивлению, эти беседы воспринимала спокойно — ну, в самом деле, что ей может грозить? Отчисление из программы «Скайгард»? Почти наверняка. Бешеный штраф, с которым не расплатятся и ее внуки? Не исключено. Тюрьма? За боевую стрельбу над курортным побережьем она и сама кого угодно упекла бы за решетку. Все, что помнила, она рассказала еще на первом допросе, последующие беседы с эсбистом новых фактов выявить не могли в принципе, поэтому и нервничать не стоило.

По истечении недели о девушках словно бы забыли. Дней на десять. Затем все началось заново, но уже с применением техники. Полсотни датчиков, снимающих все мыслимые характеристики организма, невероятное количество вопросов — и по делу, и откровенно идиотских. Вопросы часто именно таковыми и выглядели, но Катя знала, что полиграф — штука достаточно надежная, за последние сотни лет практически доведенная до совершенства, а потому все попытки допрашиваемого погрешить против истины будут выловлены, систематизированы и оценены.

Затем допросы прекратились окончательно. Формально девушки находились под арестом, но Шеденберг счел возможным отказаться от использования обычной гауптвахты — гнусного даже на вид помещения с узкой железной койкой и окошечком в бронированной двери, через которое узнику предполагалось подавать скудный паек. Станция «Скайгард-7» была заселена ладно если на четверть, а потому для заключенных выделили целое нежилое крыло… и разместили их в стандартных, вполне комфортных каютах. Единственное, что отличало импровизированные «казематы» от обычного жилища сотрудника «Скайгард», была полная информационная изоляция. Леночкин инфоимплантат не мог установить контакт ни с одной точкой подключения к StarNet. По всей видимости, Шеденберг просто приказал обесточить в этой части станции всю внутреннюю систему связи.