Пьер: Бессмысленно ходить на терапию, если никогда не раскрывать рта. Стало быть, почему ты здесь?

Изабелла: Некоторое время назад умер мой отец, и я… я все не могу привыкнуть к мысли, что его нет.

Голос изменяет ей. Она откашливается, смотрит на меня, снова опускает глаза. Вид у нее по-настоящему несчастный. Неужели я неправильно оценила ее? Или это все игра?

Изабелла: Все произошло так быстро. Я не успела приехать домой. Мы с ним не простились. Я даже не знала, что он болен.

Арвид: Домой? Так ты откуда? У тебя выговор, как у жителей Даларны.

Изабелла: Я из Бурленге.

Она краснеет. Если все это игра, то она – великолепная актриса.

Изабелла: Я приехала сюда учиться в августе прошлого года.

Стелла: Ты родилась в Даларне?

Остальные участники группы удивлены моим прямым вопросом, но я не могу сдерживаться.

Изабелла: Я родилась в Дании. Но почти всю жизнь прожила в Бурленге.

Магнус: Тебе нравится в Стокгольме?

Изабелла: Я здесь благодаря папе.

Она издает негромкий смешок, снова смущается. Я ободряюще улыбаюсь. Не знаю, что и подумать. Вправду ли она похожа на Марию? Я могу ошибаться.

Стелла: Похоже, вы с отцом были очень близки.

Изабелла смотрит на меня. Упрямо и вызывающе. Агрессивно.

Она знает.

Никаких сомнений быть не может. Она знает. Но видит ли она по мне, что я все поняла? Догадывается ли, что я знаю, кто она? А если да – понимает ли, что я разоблачила ее тщательно продуманную игру?

Изабелла: Он был для меня всем. Поэтому я испытала такой шок, когда узнала, что он на самом деле мне не отец.

Момент истины близок. Сейчас все прояснится. Очень скоро все узнают, почему она здесь.

Арвид: То есть в смысле – как это? Ты думала, что он твой биологический отец?

Изабелла: Да. Но на самом деле он усыновил меня, когда сошелся с мамой. Своего настоящего отца я не знаю…

Усыновление? Рассказывала ли она об этом при нашей первой встрече? Не помню. Кто та женщина, которую она называет мамой? Это действительно ее мама? Ее биологическая мать?

Беседа продолжается, но я уже не могу сосредоточиться на том, что говорят участники группы. Кажется, время остановилось. Или оно бежит быстрее, чем когда-либо.

– Стелла? Спасибо за сегодняшнюю встречу?

Я вздрагиваю, вижу насмешливый взгляд Пьера и перевожу взгляд на настенные часы. 14.33. Часы у меня на руке показывают то же самое. Опасаясь, что голос изменит мне, я молча киваю всем и встаю.

Я отдаю себе отчет в том, как странно вела себя. Не следила за временем, сидела с отсутствующим видом, задавала прямые вопросы Изабелле – внешне без всякого повода.

Обычно я беру слово только в крайнем случае, когда разговор заходит в тупик или чтобы помочь кому-то развить свою мысль. Не так, как сегодня. И не до такой степени неуклюже.

Соня выскакивает первая, остальные устремляются за ней. У меня тоже есть привычка сразу же покидать зал. Но сегодня я замираю на стуле, не в силах тронуться с места. Чувствую неприятный запах у себя изо рта. Под мышками у меня круги пота – надеюсь, это незаметно.

Я не свожу глаз с Изабеллы.

Она берет свою сумку и чуть кивает, вскидывая ее на плечо. Поворачивается так, что хвост у нее на затылке отлетает в сторону.

Правое ухо у нее остроконечное и едва заметно длиннее, чем второе. На свете есть только два человека с такими ушами.

Правое ухо у нее в точности такое же, как у Даниэля и Марии.

От этой мысли в животе у меня все сжимается. Снова подступает дурнота.

Я слышу голос Даниэля – настолько отчетливо, словно он здесь, в этом зале: «Да, у меня одно ухо как у эльфа – ты что, собираешься дразнить меня? Это просто означает, что я наполню твою жизнь волшебством, Стелла!»

– Изабелла! – окликаю я.