Замолкаю, понимая, как он бесится сейчас. Сколько ему лет? Сорок, наверное, а то и сорок пять — а тут девчонка, по его меркам, такое ему говорит… ему, вору в законе — хотя в каком он на хрен законе?!

— Слышь, ты меня мусорами не пугай, — выдавливает наконец из себя, демонстрируя неплохой самоконтроль. — Ты про косоглазого своего не забудь — сейчас уйдешь, его завалят после моего звонка, а сдашь меня. — и с тобой то же будет.

Блефует? Не верю я, что у него Юджин, что они, держат его в клетке в ожидании выкупа? Лепишь ты, Ленчик, — был бы ты настоящий вор в законе, ты бы выиграл этот разговор и я бы с тобой не так говорила, потому что по идее ты должен был бы мне страх внушать. Но ты дерьмо, а не вор, и веса у тебя ни здесь нет, ни там, в России, — и тот жизненный опыт, который я приобрела благодаря покойному своему мужу и Корейцу, дает мне возможность чувствовать себя сильнее.

— А ты меня не пугай, Ленчик, — мне бояться нечего. В меня стреляли уже, ты же в курсе, и в реанимации я лежала — так что это неново. А коль скоро ты меня предупредил, сегодня же составлю письмо адвокату, и список твоей братвы, и твое имя, как моего потенциального убийцы, и ваши снимки — чтобы в случае моей смерти передал в ФБР. И сегодня же позвоню родителям — сообщу им, что жива, что пряталась тут от киллеров. Папа у меня, если ты в курсе, генерал милиции — так что, когда местные копы обратятся к русским, материал по тебе придет незамедлительно, обещаю. Ну так как, расходимся по-хорошему?

И показываю ему диктофон, вытащив его из сумки, — дураку понятно, что хрен чего оттуда запишешь, но я специально прихватила, чтобы поблефовать. Понтов не жалеть — так Кореец когда-то говорил. Вот и я тут вся на понтах — смелая такая, что дальше некуда, плюс все разговоры записываю. Проканает и вправду разойдемся? Да нет, не разойдемся, конечно, — хотя бы потому что, ему потом придется объясняться перед своими. Что он им скажет? Что ошиблись и тюменец, и Виктор? Невозможно. Он лицо перед ними теряет, хоть для них он должен быть авторитетом, — и на все пойдет, если только он не трус, если не испугается того, что я ему сказала.

Сижу как на иголках, опасаясь искренне, что он взорвется сейчас, вмешается моя охрана, его сопровождение, и начнется драка, а то и что похуже, потому что может у Ленчиковых людей есть стволы. Умирать не страшно — и умру я победителем, но лучше победить и остаться в живых при этом.

— Слышь, сучка, — повторяет он знакомый припев, — гони бабки, или тебе хана.

— Прощайте, Леня, — говорю ему официально, понимая, что больше не о чем нам беседовать, все точки над “i” расставлены. — Будут доказательства, что я похитила у покойного Кронина деньги или что у вас Кореец — звоните, а так — просьба меня не беспокоить. И запомните — сегодня у моего адвоката будут кассеты с нашими разговорами, с которых я сотру все свои реплики и оставлю самые нужные ваши, а также ваши снимки и поименный список.