– Какая же она несовершеннолетняя? Ей скоро пятнадцать!

– Тем более!

И все запутывалось окончательно.

– Знаете, у нас все хорошо, – поджимала губы мама. – Еда, одежда, Агата ни в чем не нуждается.

Дарья Викторовна молчит. Она не верит.

– Позвоните мне как нибудь, – мягко советует она. – Когда совсем опустятся руки.

Но это не про маму. Она никогда не сдается.

По коридору бежит Стрельцов.

– Ваня! Ваня! Подожди!

– Здравствуйте, Оксана Аркадьевна!

Ваня очень хороший мальчик. Правильный. Всегда говорит правду. Такими раньше были пионеры – честными честными.

– Ваня, скажи, пожалуйста, Агата в школу ходит?

– Она разве не болеет?

– Почему болеет?

– Так Синявина сказала. Говорит, что они созваниваются. У Агаты грипп.

– И давно?

– А что – не грипп? Что то серьезное?

– Как давно ее нет в школе?

– Две недели точно. Вы по журналу посмотрите.

Как она могла забыть? Электронный журнал. В телефоне Интернет – набирала, руки дрожали, буквы выпадали все не те.

Ровной строчкой напротив предметов стоят «н», «н», «н»… Но Агата каждое утро брала свой затертый, измызганный рюкзак и уходила. До вечера ее не было. Где она шляется? Неужели дурная компания?

Чтобы услышали, пришлось убавить звук музыкального центра до нуля.

– Э! Что такое? – крутанулась в кресле Агата, глянула на мать злыми глазищами.

– Уроки делать не собираешься?

– Я уже все сделала!

– Или ничего не задали?

– Задали! Вон, можешь дневник посмотреть!

Как будто все было подготовлено заранее – потрепанный дневник (два месяца, а уже потрепанный) бухнулся на стол. Рука дернулась, чтобы открыть, но остановилась.

– Я видела дневник, – с упором на последнее слово произнесла мама. – Электронный. Ты не ходишь в школу!

Агата смотрела перед собой. Лицо никакое – ни растерянности, ни удивления. Застывшая маска, какой это лицо и было последнее время. Словно Агате было все равно, что вокруг происходит.

– Это… – Агата откинулась в кресле и закрыла глаза. – Ага… Сработало.

– Что сработало? – Мама стукнула пальцами по спинке, потому что терпеть не было уже никаких сил. Спинка качнулась, толкнула Агату в затылок.

– Емельянов, наш компьютерный гений, обещал, что взломает пароли электронного дневника и наставит мне двоек.

Голос монотонный. Агата качает головой из стороны в сторону на каждое слово. Длинная темная челка мотается в такт словам. Волосы сальные. Почему она их не моет?

– Там нет двоек!

– Пожалел, дурачок. – Агата улыбнулась, и лицо ее некрасиво сморщилось. Последнее время она стала так улыбаться – не губами, а глазами, щеками, лбом, даже уши начинали двигаться. Из нормальной девочки превращалась в уродца. Страшную карлицу. Так и перекосить может!

– И что теперь с этими «энками»? У тебя же прогулы стоят.

– Уберет. – Смотрит снизу вверх. Глаза чистые, прозрачные. – Я попрошу, он исправит. Поставит пятерки. – Потянулась включить звук.

Мама оглядела комнату. Она была почти убрана. Так бывает – вроде все на своих местах. Одежда не валяется, пыль клубами не плавает по полу, кровать заправлена, на полке рядок книг – но что то не так. Кажется, тронь – и все посыплется, появится пыль, грязь, разбросанные вещи, ковер вытряхнет из себя песок.

Уже около двери не выдержала, обернулась.

– Я тебе не верю! – произнесла сухо. – Ты врешь!

– Ага, пожалуйста, – пропела Агата и врубила такую громкость, что и сквозь наушники было хорошо слышно.