Три года пролетели как сон. От педагогической деятельности у Ники осталось лишь стойкое отвращение к герани, обильно росшей на всех подоконниках школы, да строгим деловым костюмам, которые так любили носить немолодые педагоги с бесформенными прическами. Она уволилась из школы сразу после того, как молодой издатель, бывший сокурсник мужа, предложил ей переводить немецкие книги. Он часто бывал на книжной ярмарке во Франкфурте и привозил оттуда ворох литературных новинок. Знание немецкого, врожденная языковая интуиция и литературный вкус здорово помогали Веронике в работе. Одним из очередных заказов был перевод книги немецкого модельера, где сравнивались различные техники кроя одежды. Ника стала искать консультантов. Попав в мир авторского дизайна, наполненный яркими красками, безудержными взрывами фантазии, оригинальными выдумками, Вероника почувствовала себя в своей стихии. Молодой издатель к этому времени тихо обанкротился — заказы иссякли. Однажды один из знакомых модельеров попросил Нику перевести письмо для своего немецкого партнера, потом пригласил съездить в Дюссельдорф на выставку моды. После этой поездки она долго и терпеливо сводила российского модельера и немецкого заказчика и так вскоре стала незаменимым помощником для тех, кто искал себе партнеров в Германии. Правда, платили модельеры не много и не часто, обычно предлагая Нике за ее услуги одну из своих моделей на выбор. Постепенно у Вероники сформировался и новый гардероб, и новый стиль в одежде — свободный и импульсивный.

Тем временем Алексей, в прошлом худосочный доцент, стал вполне респектабельным преуспевающим бизнесменом. Он неоднократно предлагал Нике работу в своей фирме, но она упорно отказывалась, предпочитая иметь свое, независимое от родственных связей дело. После августовского кризиса 1998 года, когда половина авторских ателье разорилась, профессор Дигорский тайно позвонил своему сокурснику Михаилу Михайловичу Ермолаеву и попросил взять его дочь в «Протокол».

Отель «Хилтон», фойе перед конференц-залом,

11 октября, 11.00-14.00

— Нет, Берлин меня разочаровал, — прихлебывая маленькими глоточками кофе, капризно проговорила супруга директора крупной кондитерской фабрики. Начиная с первого вечера, она донимала Нику мелочными просьбами, вопросами, словно не ее муж, а она была полноправным участником конференции. Ника старалась быть с дамой терпеливой и вежливой: меняла на регистрации размагнитившийся ключ от номера, переводила претензии к горничным, консультировала по вопросу лучших торговых центров Берлина. Вернувшись с утреннего шопинга из близлежащей «Галереи Лафайет», супруга кондитерского магната с неодобрением качала головой: — Это было неразумно с вашей стороны — отправить меня туда! Наш ГУМ и то лучше! — Она с наслаждением откусила от пирожного с кремом. — После обеда я поеду в «Ферре» и «Диор».

Ника с сомнением оглядела внушительную фигуру дамы:

— Ассортимент бутиков «Ферре» или «Армани» практически во всем мире одинаков. Обычные торговые центры тоже не могут предложить ничего оригинального.

— Неужели Берлин настолько захудалый городишко, что даже в бутиках я не смогу ничего купить? — Брови дамы возмущенно поползли вверх.

— Есть еще одна возможность, — предложила Ника, замечая краем глаза, как к ней приближается группа немецких участников.

— Какая? — Дама запихнула остатки пирожного в рот.