- Да ну! Откуда знаешь?

Улугбек всплеснул руками:

- "Откуд", "откуд".Сама сиказал! Я подошел, гаварил ему: билят, зачем пиришел ки нам?

- Ну, а он?

Улугбек всплеснул руками:

- Ат!.. Симиялся только! Много симиялся. Я сказать: зачем такой? Зачем симиешься? А он говорить: я твой братья с утра строить пришел! Завтра с утра - на развод строить!

- Ну, а ты?.. Эть, черт, пружинка вылетела...

- А я говорить: нет! Кончился твоя! Моя дембель давно!

- Пружинку подай.

- Какай?..

- Такай... Вон лежит.

- Где? А... Какой крученый деталь, да... Слющай, мой сразу к тебе бежать! Рассказать про билят злой! Симиялся! Очень симиялся! Бандит, басмач...

- Ну и что? - Илья, начавший пристраивать пружинку на старое место, не очень вслушивался во взволнованную речь брата.

- Ништо! Удивительный встреч такой! Зачем приехал? Денги будит снимат, рэкит, да...

- И ты сразу прибежал?

- Канешн!

- Гарун бежал быстрее лани...

- Какай?..

- Такай... Вошла, кажись. - Илья отставил примус на кухонный стол и вытирал ветошью руки. - Ладно, хрен бы с ним... Ты лучше расскажи, как твой бизнес, Улугбек?

Улугбек подозрительно скосился на брата. Он держал небольшую чайхану на базаре, где подпольно торговал шашлыком из собачьего мяса. "Ох, доиграешься, дурак азиатский! - часто предупреждал его Илья. - Вот сдохнет кто-нибудь от твоей собачатины, насидишься потом."

"А как подняться, да? - Крутил в ответ жирным загривком Улугбек. Бедный узбек в чужой страна...налоговый систем савсем плахой... если на свинин - пирибыль савсем не такой! Собак - оч-чин дешевый продукт. Оч-чин! Зачем говоришь - свинин давай?.." Так и не перешел на свинину, узбек кривоногий...

Илья бросил ветошь на стол и выжидательно уставился на брата. Улугбек вздохнул:

- Нет денег совсем сичас, слющай. Весь в товар ушел... А тибэ зачем?

Илья вздохнул:

- Расширяться хочу.

- Вэ?

- Да бизнес какой-нибудь завести надо. А то обрыдло бутылки-то собирать.

...Улугбек знал, что брат проводит все свое время в ходьбе по трактирам да кабакам, где увеселяет публику чтением самопальных виршей и игрой на гармонике. За это ему и наливают кто пятьдесят, кто сотенку граммов. А на еду и проживание Илюшка копил бутылками. Улугбек знал профессию брата и специально откладывал ему в углу чайханы пустые бутылки в холщовом мешке. На целый мешок бутылок в чайхане за день не накапливалось, поэтому Улугбеку приходилось докупать пустую тару на пункте приемки стеклопосуды у знакомого татарина.

- Благодарствую! - кланялся на три стороны посетителям чайханы Илья, взваливая на плечо звенящий мешок и старательно делая вид, будто бутылки добрый и добровольный дар посетителей, а не каждодневная подачка брата.

...Новость о том, что брат решил взяться за ум, обрадовала узбека.

- Ат харашо! Ходи к мине! - Всплеснул руками Улугбек, переводя взгляд с Ильи на примус, словно бы это починка примуса привела Илюшку к столь значительному пересмотру взглядов на жизнь. - Я тибе в чайхане работ всигда найду! Как брата приму! Билят! Хочишь - собак руби, хочишь - чай вари, хочишь - чиво хочишь!

Илья поморщился:

- Что я тебе, гастарбайтер что ли, чтобы на черной работе уродоваться? Понаехали тут... У меня еще имперский комплекс, может быть, не прошел. Я обо всем мире размышляю, а ты мне тут такую хуйню... Обидно даже. Давай по-другому рассудим - хочешь я возглавлю твое предприятие? Забросим собак, начнем нормальных свиней жарить, интерьерчик обновим, погоним сволотню, какая сейчас у тебя собирается, начнем приглашать приличных людей, элиту. А? Как тебе? А там, глядишь, достигнем международного признания. Ведь стоит только один раз какому-нибудь президенту зайти, дальше само собой пойдет как по маслу.