На девочку Лесь не смотрел. Вернее, глянет искоса, увидит, что с ней все в порядке – плещется у скалы, – и опять отдастся теплой полудреме…

Девочкин кашель и крик ударили в него колючей пружиной. И сам он как распрямившаяся пружина – ж-жих! – метнулся с камня к воде.

– Нога… – не то всхлипнула, не то булькнула девчонка, и опять ее скрыло по макушку.

Лесь нырнул, увидел в зеленой мути девчонкины ноги, камни и все понял вмиг. Съежился, пятками уперся в один камень и с надрывом потянул на себя другой, прижавший ступню бестолковой купальщицы. Камень сперва упрямился и поддался только сверхотчаянному усилию. Нога девочки дернулась вверх.

Лесь вынырнул, выволок девочку на берег. Она кашляла, плакала и мотала головой. Лесь наполовину подвел, наполовину подтащил ее к своему каменному лежаку, положил вниз животом. Девочка закашлялась пуще прежнего. Лесь треснул ее ладонью между лопаток. Девочка крякнула, изо рта у нее полилось. Она часто задышала. Щекой легла на камень. Потом испуганно дернулась:

– Пойду оденусь…

– Лежи ты… – озабоченно сказал Лесь. – Тебе теперь надо отдышаться и прогреться насквозь, чтобы не случилось никакой лихорадки. А то всякое бывает после такого…

Девочка опять обессиленно упала головой. И заплакала снова – уже без кашля, негромко и, кажется, с облегчением.

– Да ладно тебе, – пробормотал Лесь. Он лежал теперь в метре от девочки. – Все уже прошло… Зачем ты на камни-то вставала? Надо плавать, а не по дну топтаться…

Девочка призналась между всхлипами:

– Я плохо плаваю…

– Учиться надо, – буркнул Лесь.

– Я училась… кха, ой… но, наверно, я неспособная.

– Ты говорила, что в бассейне училась. А бассейн и море – это разные обстоятельства.

– Не только в бассейне… Мы раньше в Чернореченском районе жили, там такой песчаный пляжик за Катерной пристанью, все ребята там плавать учатся.

Лесь поморщился:

– Чернореченск… Это же в конце Большой бухты. Там не вода, а сплошной керосин.

– Вот уж нет! – Девочка сердито мотнула головой. – Там прекрасное место! И кроме того, там ГРЭС в бухту сбрасывает горячую воду, можно купаться круглый год.

– В отработанной воде!

– Она чистая! Там даже зимнюю купальню построили…

– Круглый год купаешься, а плаваешь еле-еле. – Лесь нарочно подзуживал девчонку. Потому что после случившегося у нее мог быть второй нервный приступ – новый испуг и слезы. Надо отвлечь. Лесь жил у моря и знал, как поступают в подобных случаях.

Но девочка не завелась. Сникла и сказала шепотом:

– Конечно, я сама виновата, что нахлебалась… и что ты тащил меня… в таком виде.

Лесь хмыкнул:

– Все из-за купальника переживаешь, что ли? Ты отстала от современной моды. На Карташевском пляже, например, нынче все вообще голые купаются. И ребята, и большие дядьки и тетки…

– Моя мама говорит, что это безобразие. Когда родители с детьми, то можно, а если чужие люди, то это просто ужас.

Лесь рассудительно уточнил:

– Но мы же не как на Карташевке. И к тому же мы с тобой теперь уж никак не чужие…

Девочка приподнялась на локтях:

– Почему?

– Посуди сама, – веско сказал Лесь.