Вежка вдруг изумленно всплеснула руками, как будто только что вспомнила о не выключенном утюге:

– Надо же! Эту историю про тебя я знаю.

Я замолчал и даже остановился, так что она успела пройти еще пару шагов вперед, прежде чем обернуться и заметить, что я остался сзади. Меня начали злить эти совпадения.

– Откуда? – спросил я. – Откуда ты ее знаешь? Мы видимся всего третий день, я не успел тебе ничего о себе рассказать. Откуда ты можешь знать обо мне такие вещи?

Вежка задумалась, а потом пожала плечами.

– Просто знаю.

Оставалось задать один очень важный вопрос. Я собрался с духом и скороговоркой выпалил:

– Послушай, тебе не кажется, что все эти сведенья как бы, ну, появляются в твоей голове? Как будто кто-то берет и вкладывает все это готовыми кусками?

Она улыбнулась мне так безмятежно, будто я просил, не мешает ли ей солнечный свет.

– Кажется, – ответила она. – Еще как кажется.

– И тебя это совсем не беспокоит?

Она помолчала, явно раздумывая, говорить мне правду или отмахнуться.

– Меня немного беспокоит, что это, видимо, скоро пройдет, – сказала она наконец. – Но совсем немного.

– Но как так можно, – сказал я. – Это же вмешательство в личное пространство. Это неправильно. Так нельзя.

Она повернулась и посмотрела мне в лицо ярко-синими глазами. Я хорошо помнил, что вчера глаза у нее были серые, ну, может быть, серо-голубые.

– Что ж в этом такого неправильного? Все вкладывают что-то друг в друга. В твоей голове разве нет того, что в нее вложили другие люди?

– Мне никто ничего в голову не вкладывал, – сказал я с достоинством. – Я сам себе все вложил.

– И никогда не следовал ничьим советам? Никогда не делал ничего, что тебе просто велели сделать?

Мне нужно было обратить внимание на ее тон, серьезный и немного печальный, но я смотрел только в яркую, невозможную синеву глаз и не мог думать ни о чем, кроме того, насколько это чистый и яркий цвет.

– У тебя цвет глаз меняется, знаешь? – сказал я наконец, даже не расслышав ее последних фраз – что-то о воспитании.

– Это просто погода, – отмахнулась она.

Меня словно холодной водой окатило. Если она сейчас скажет «и лимон», подумал я, я решу, что меня зачем-то очень тщательно разыгрывают. А я, дурак, мистики себе накрутил. Ментальное воздействие, гипноз, дьявольские фокусы. Все оказалось гораздо, гораздо проще. И я спросил как можно небрежнее:

– Вежка, а ты случайно не знаешь пана Иржи, он живет на Кампе, у него еще контора называется «Белая мельница»?

– Конечно, знаю! – отозвалась она весело. – Дедушка Иржи, как же мне его не знать. Можно считать, у него на руках выросла.

Я был зол, я был в ярости. Меня все-таки разыграли. Посмеялись, провели, как ребенка. Даже не считают нужным это скрывать. Конечно же, старый мерзавец просто зашел ко мне, прочел записи, а потом пересказал их Вежке. Вот только зачем? И ведь тогда выходит, что самые первые записи он тоже должен был ей пересказать, а я хорошо помню, что встал, едва дописав, а когда пришел в кафе, Вежка уже вовсю дегустировала кофе. Мобильный телефон? Но ведь от дома до итальянцев два шага, нужно же было еще прочитать, рассказать ей, да успеть заказ сделать, да чтобы еще и принести успели. Мало где официанты настолько неторопливы, как в пражских кафе.

Я не понимал, что происходит, и от этого злился еще больше. Представлял, как они хихикают где-нибудь вдвоем после наших прогулок, обсуждают меня, дурака. «Какой-то гребаный «Волхв», – думал я с непонятной горечью.