Однако встреча с госпожой Свиндлер состоится не раньше чем часов через пять. Значит, у них с Танзи в распоряжении ещё достаточно времени, чтобы украсить ёлку. Танзи растерянно взглянула на гору потрёпанных коробок, сваленных на пол перед слегка кособокой ёлкой. Её радость по поводу того, что, кроме Мартина, появился ещё один подозреваемый, начала меркнуть.

— У меня такое чувство, будто мне предстоит совершить настоящий подвиг.

Райли поправил на коленке пакет со льдом и, превозмогая боль, наклонился, чтобы поднять верхнюю коробку. Не успела Танзи его остановить, как коробка была уже у него на коленях.

— Я только разверну украшения и сразу передам тебе. А ты уж сама решай, что куда.

— Может, нам ещё повесить лампочки или «дождик»?

— Неплохая идея. Посмотри в одной из тех коробок. Правда, я сильно сомневаюсь, что лампочки окажутся исправными. Насколько я помню, у ёлочных гирлянд ограниченный срок жизни.

— Я все равно понятия не имею, как их вешать. Так что особой красоты не обещаю. — Танзи рассмеялась. — Слава Богу, вероятность того, что Миллисент увидит наше творение, приблизительно равна шансам на исправность самих лампочек.

Райли улыбнулся и откинул крышку первой коробки. Улыбка его тотчас сделалась какой-то кислой, и он с задумчивым видом вытащил неаккуратно завёрнутое украшение. Гофрированная бумага соскользнула на пол, и в руках у Райли остался не очень умело сделанный футбольный мячик.

— «Бульдоги», — побормотал он и перевернул игрушку другим боком. — Р. П. 85.

Танзи молча наблюдала за ним, не зная, что сказать, за что ужасно на себя злилась.

— Ты уверен, что хочешь повесить этого уродца на ёлку? — негромко спросила она.

Райли кивнул и передал ей увесистый комок обожжённой глины.

— Да. Я смастерил эту игрушку для матери на уроках художественного творчества. В тот год мы в последний раз ставили ёлку. Мама тогда ещё не слегла совсем и помогала нам вешать игрушки. — Райли усмехнулся. — Ей наверняка было приятно получить от меня футбольный мяч. Не слишком сентиментально, конечно, но на то он и спорт.

— Готова спорить на что угодно, твой подарок ей ужасно понравился.

Танзи отвернулась. А Райли гораздо сентиментальнее, чем сам готов в том признаться. Она осторожно повесила глиняный мячик на ветку потолще.

Райли же продолжал разворачивать сокровища своего детства. У некоторых игрушек была своя история, у других — никакой. Райли то и дело смешил Танзи своими рассказами, а несколько раз растрогал до слёз.

— И ты ещё называешь меня сентиментальным! — воскликнул он, когда Танзи подозрительно зашмыгала носом, вешая очередное украшение.

— Если я и сентиментальна, то только по твоей вине. — Танзи сделала шаг назад. — Тебе не кажется, что мы навешали на ёлку столько твоего прошлого, что удивительно, как она только его выдерживает.

Танзи обошла деревце, стараясь окинуть творение их рук объективным взглядом. С чисто эстетической точки зрения выглядела их ёлка кошмарно. Но с точки зрения сердца и души, Танзи ещё никогда не видела ничего более красивого.

Райли подошёл и встал у неё за спиной. Танзи не слышала, как он поднялся с дивана. Он потянулся к ней и поцеловал в шею.

— Спасибо тебе, — прошептал он.

И в этих двух словах прозвучало больше чувства, чем она слышала за всю свою жизнь. Танзи обернулась, на её лице появилась хитроватая улыбка.

— Послушай, может, мне следует позвонить матери? Кто знает, вдруг у неё найдутся ёлочные украшения, которые каким-то чудом сохранились с её детства.