— Чепуха, — ответила старушка, входя в кухню, чтобы обнять его и Танзи. — Вы только что спасли мою девочку.

— Она сама себя спасла, — скромно возразил Райли, впервые за всё это время улыбнувшись. — Я лишь немного ей помог.

— На самом деле, — сказала Танзи, тоже улыбнувшись, и посмотрела на женщину, которая без сознания лежала посреди кухни, — вас ждёт сюрприз, и какой!

Но теперь все разошлись, и Райли наконец-то мог отвезти Танзи домой. Оставался лишь один вопрос: в чей дом ей хотелось бы вернуться?

— У меня до сих пор не укладывается в голове! Надо же, Мартин вообразил, будто я позвала его сюда специально для того, чтобы сказать о своём уходе из «Мейнлайн» в Национальный газетный синдикат! — Танзи рассмеялась. — Я имею в виду, если подумать о том, что он сказал… — Она покачала головой. — Честное слово, как это я…

Она не договорила.

Когда Танзи рассказала Мартину об их подозрениях, тот заметно покраснел. К счастью, став свидетелем жуткой сцены, что разыгралась в кухне, он понял, какого невероятного напряжения стоили Танзи последние дни, и не стал обижаться на неё за то, что попал в список подозреваемых. Наоборот, когда всё было позади, он даже признался, что слегка польщён. Это же надо! Она решила, что он ещё способен на любовную интрижку! Более того, глядя на Танзи и Райли, он поклялся отправиться прямиком домой и сделать всё возможное, чтобы убедить Жизель пойти с ним к адвокату для обсуждения вопросов развода.

— Думаю, сказать, что сегодня был чертовски неприятный день, — значит ничего не сказать, — произнёс Райли.

Теперь, когда всё было улажено — по крайней мере до тех пор, пока не назначат день суда, — он постепенно начал осознавать, что его работа у Танзи окончена. То есть профессиональная необходимость находиться с ней рядом двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю также подошла к концу.

Требуется в срочном порядке найти убедительный предлог, чтобы остаться с ней рядом.

Миллисент зашла в кабинет на верхнем этаже. Райли уже упаковывал оставшееся оборудование. Старушка протянула руки, и Танзи, вскочив с кресла, бросилась в её объятия.

— Слава Богу, все позади.

— Как жаль, что я принесла сюда неприятности! — воскликнула Танзи, наверное, уже в десятый раз.

И в десятый раз Миллисент шикнула на неё, чтобы та умолкла. Ещё раз обняв племянницу, она отошла на расстояние вытянутой руки.

— Наверное, я должна быть благодарна ещё кое за что в эти праздники.

Знаешь, я никогда не сомневалась, что ты способна сама справляться со своими делами. Я и сейчас так считаю. Но помнится, ты как-то обмолвилась, что не против участия в делах нашего семейства. Мне это будет очень приятно. Кроме того, у меня тоже есть к тебе просьба.

— Да?

— Сегодня всё шло отлично. По крайней мере до тех пор, пока на кухне не разыгралась эта драма. Мне нравятся твои подруги, и мне нравится видеть тебя с ними. Я не знаю, как бы это сказать, чтобы не быть похожей на старуху, которая всем навязывается, но понимаешь, мне бы хотелось, чтобы мы больше времени проводили вместе. Как ты смотришь на то, чтобы я присутствовала на одной из записей твоих передач? Танзи улыбнулась:

— Правда? Ты в самом деле этого хочешь? Лично я была бы только рада.

Миллисент вздохнула, словно у неё гора с плеч свалилась. Можно подумать, кто-то решится ей отказать, подумал про себя Райли.

— Ну хорошо, — произнесла Миллисент, непривычно долго подбирая слова.