— Слышу.

Танзи лишь фыркнула.

— Конечно, если каждый день есть такой салат, жизнь превращается в бесконечную борьбу.

— Кстати, у Гаррисона есть персональный тренер, Род. Вот кто умеет творить чудеса. Если тебе интересно, я могу одолжить его тебе на время.

— Его зовут Род? Интересно, и какие же тренировки он проводит? — спросила Танзи и подмигнула.

— Не те, какие ты думаешь, Мисс На-Уме-Только-Секс.

— А у тебя разве нет? Скажи, разве не ты неделю назад раскатала губу на Вольфганга? Кстати, хоть убей, не могу понять, что вы все в нём находите? Вот уж в чью сторону я бы даже не посмотрела. А если бы посмотрела, то наверняка бы подумала: «О таком не скажешь, что женщины валяются у его ног».

— А ты вспомни его глаза, — мечтательно произнесла Рина.

— Как же, помню. Кстати, тебя не раздражает, что он работает исключительно с голозадыми девицами?

— Ничуть. Мне всегда было интересно узнать, что это такое — позировать перед художником, — задумчиво ответила Рина. — О, эти глаза под тяжёлыми веками, которые смотрят на тебя, пока рука наносит на холст твой образ. И каждый такой мазок сродни прикосновению к твоему телу…

— Довольно. Ты уже меня завела. И все равно ваш Вольф мне до лампочки.

— Секс — это здорово, независимо от того, занимаешься им или только о нём говоришь, — рассмеялась Рина. — Но ведь мы с тобой знаем, что жизнь к нему не сводится.

— Я довольна своей жизнью. И секс — её приятный компонент.

— А как же любовь? Или ты хочешь состариться одна?

— Разве такое можно планировать заранее? Да и вообще, жить всю жизнь под одной крышей, спать под одним одеялом с одним и тем же мужчиной… — Танзи покачала головой. — Не могу даже представить этого. По крайней мере пока.

Рина поставила локти на стол и окинула подругу пристальным взглядом.

— Ты уже живёшь под одной крышей с мужчиной. Что мешает тебе спать с ним под одним одеялом?

— Райли? — Танзи презрительно фыркнула, однако смешок получился какой-то неубедительный, вынужденный. Она сама это заметила. — Нет уж, увольте. Я ещё не готова остановить свой выбор на Агнце.

— Но разве не ты сама только что рассказывала мне, какую волчью выходку он отмочил сегодня утром?

Танзи в задумчивости пожевала конец соломинки.

— Было дело.

— Ага! Значит, ты уже подумываешь о том, не пора ли переключиться на бээ-бээ-барашков?

— Прекрати! — простонала Танзи. — С меня хватает электронных посланий на ту же тему. Я уже начинаю жалеть, что завела речь про это. Или по крайней мере следовало в качестве примеров выбрать других животных. С меня довольно того, что Мартин целый день отпускает в мой адрес шуточки на тему смиренных агнцев.

— Он всё ещё достаёт тебя?

— Ещё как! Раньше я почему-то думала, что только женщины скатываются с катушек, когда последнее чадо выпархивает из семейного гнезда. Но чтобы Мартин… Ладно, будем надеяться, что это пройдёт.

— Он что, вечно грузит тебя своими разговорами? А ты не думала, что у него могут быть нелады дома?

— Я привыкла руководствоваться правилом «ни о чём не расспрашивай и сама ничего не рассказывай» и не смешивать информацию личного характера с тем, что делаю на работе.

— Что нелегко, учитывая, что у тебя информация личного характера непосредственно связана с тем, что ты делаешь на работе.

— Что ж, ещё один повод не обсуждать её с боссом.