Вместо ответа он пожал плечами и подумал: а не попробовать ли забросить мяч в середину поля? Глядя Танзи прямо в глаза, он произнёс:

— Наверное, и то и другое одновременно.

Чем на какой-то момент лишил её дара речи. Что ж, отлично. Это дало ему преимущество, пусть всего в долю секунды, вновь собраться с мыслями и продумать свой следующий ход.

Увы, проворная особа уже перехватила инициативу.

— То есть я должна понимать это так, что вы приходили прошлой ночью ко мне под дверь не только для разговора?

— Да, то есть нет, чёрт возьми!

Райли ущипнул себя за переносицу, засомневавшись, в чьих руках сейчас мяч. «Всякий раз, когда эта киска в нескольких шагах от тебя…» Ну да Бог с ним. Чтобы как-то успокоиться, он набрал полную грудь воздуха.

— Я хотел с вами поговорить. Я знал, что не усну до тех пор, пока не объясню всего. Наверное, я поторопился.

Теперь руки на груди сложила уже она.

— Чего «всего», хотелось бы знать? Райли стиснул зубы.

— Если вы предоставите мне хотя бы половинку шанса, я скажу.

Танзи мотнула головой в сторону сковородки.

— Положите-ка лучше каждому из нас по полной тарелке, а я пока приготовлю попить, а потом вы скажете мне всё, что хотели.

— Отлично.

Едва сдерживая рвущуюся наружу злость, — и куда только подевался смиренный Агнец? — Райли схватил из буфета ещё одну тарелку и с громким стуком поставил её на стол, что-то раздражённо бормоча себе под нос. Было слышно, как Танзи открыла дверь гигантского холодильника.

— Только попытаешься что-то людям объяснить, как тебе не дают, а потом сами же дуются, что ты им ничего не объяснил.

— Я слышала, — откликнулась Танзи.

Ничего, ещё и не то услышит, это он ей обещает. Райли положил яичницу и добавил в каждую тарелку по нескольку ломтей бекона, ругая себя за то, что ему не хватает ловкости.

— Кстати, ни на кого я не дулась, — продолжала тем временем Танзи, стараясь перекричать скрежет автомата по резке льда в дверце суперхолодильника. — По-моему, если хорошенько задуматься, я даже очень покладистая. Если бы вы на самом деле хорошо меня знали — как вы, наверное, думаете, — вам было бы известно, что я чего только не делаю, лишь бы служить воплощением этой самой покладистости, прежде чем приму свою первую порцию газированного кофеина.

За этим заявлением последовало характерное шипение открываемой бутылки с колой, вернее, двух. Райли обернулся — так и есть. Танзи разливала кока-колу по стаканам, предварительно наполнив их льдом.

— Что вы делаете? — спросил он, застыв с двумя тяжёлыми тарелками.

— Как что? Готовлю нам попить.

— Я слышал, как вы бросили в стакан лёд, и решил, что это апельсиновый сок. Ну или хотя бы томатный.

— Эй, я уже еле на ногах держусь. Не знаю, как вам, а мне нужен кофеин.

— Тогда чем вас не устраивает кофе? Танзи потянула носом воздух.

— Я не пью кофе. — Её даже передёрнуло. — А если вы уже заметили, что по вторникам я отсыпаюсь — между прочим, потому, да будет вам известно, что накануне поздно вечером сдаю свою авторскую колонку, — то вы уже давно бы догадались, какой у меня любимый утренний напиток. Кстати, хочу добавить, что и дневной, и ночной тоже.

— Мне казалось, вы просто не успеваете сделать себе кофе.

— Нет, отчего же, я бы вам с удовольствием немного налила, но мой нос не учуял, чтобы его варили, и поэтому я решила…

— Что я стану пить кока-колу с яичницей?

— Надо же откуда-то получать кофеин, а это, — Танзи гордо подняла знаменитую красно-белую баночку, — один из основных его источников.