– Это точно, – согласился Скиф. – А ты как себя чувствуешь? Работать можешь?

– Попробую. – Козырь поднялся на ноги.

– Вот и молодец. – Скиф подошел к застонавшему Луке. – Иди, помоги Боцману, а я пока вколю ему укол, да и сматываться отсюда надо. Не ровен час припрутся мента искать. Мы тогда будем бледно выглядеть...

Через полчаса усилиями Боцмана и Козыря уже ничто не напоминало об их недавнем присутствии в бараке. Разделанное на куски тело воскрешенной покойницы в спецмешке было погружено в багажник «семерки», гильзы собраны, все вокруг обработано специальным составом из аэрозольного баллончика, начисто отшибающим у розыскных собак нюх. Напоследок для гарантированного заметания следов Боцман оставил в бараке небольшое устройство, которое через полчаса должно было вызвать сильнейший пожар. Учитывая деревянный остов строения, можно было смело утверждать, что в скором времени на этом месте останутся только головешки, среди которых милицейские специалисты, разумеется, найдут человеческие останки, но никаких следов, указывающих на преступников, они, естественно, не обнаружат. Этот случай конечно же получит широкий резонанс, все руководство УВД будет гневно клясться в том, что найдет и покарает виновных, но со временем шумиха заглохнет и дело тихо перейдет в разряд вечных висяков.

Всю дорогу до своей временной базы они провели в молчании, один только Лука, получивший лошадиную дозу снотворного, временами улыбался во сне. Что ему в этот момент снилось, неизвестно, но явно не недавнее страшилище, чуть было не оборвавшее его жизнь самым примитивным способом.

Выгрузив Луку на базе, Боцман с Козырем отправились оприходовать останки мертвяка, а Скиф, выйдя в огород, достал мобильный телефон. Он звонил Куму. Практически сразу трубка откликнулась знакомым голосом:

– Здорово, Скиф. По какой надобности звонишь?

– Узнать, старый хрыч, где ты есть. Мертвяка мы ликвидировали, возможно, сегодня к вечеру разберемся, кто это непотребство устроил, а там можно ожидать, что и наши «друзья» себя проявят...

– Не волнуйся, мы рядом. Присматриваем в меру сил. Я вот, например, сейчас вижу, как ты по огороду бродишь, чужие грядки топчешь. Да и за твоими подвигами понаблюдали. Кстати, что там с твоим пацаном, крепко зацепило?

– Прилично. – Скиф огляделся по сторонам, пытаясь определить точку, откуда за домом ведется наблюдение, хотя понимал всю бессмысленность этой затеи, поскольку не понаслышке знал, как обставляются эти мероприятия.

– Ну что ты головой вертишь, как страус, – в трубке послышался смешок, – один хрен ты меня без хорошего бинокля не углядишь.

– Я так и понял. – Скиф развернулся лицом в сторону стоящих поодаль девятиэтажек и по‑свойски подмигнул невидимому наблюдателю. – Ты на каком этаже засел?

– Догадался‑таки. – Кум не удивлялся, а констатировал факт. – Вот что значит моя школа!

– Твоя, твоя, – заверил Скиф своего бывшего наставника. – Ты только момент не пропусти, когда по мою душу нагрянут.

– Я же говорю – не волнуйся. Все под контролем.

– Ну‑ну, надеюсь, так оно и есть. – Скиф не скрывал своего скепсиса по поводу тотального контроля, но приходилось довольствоваться тем, что есть. – Ладно, отбой.

После разговора с Кумом на душе у Александра стало несколько спокойнее. Несмотря на то что, по сути, он сам являлся смертоносным оружием, простые человеческие слабости ему были также присущи, конечно выраженные в гораздо более слабой степени, чем у обычных людей, но все же. Присутствие рядом надежного человека, готового в любой момент прийти на выручку, прибавляло здорового оптимизма даже такому закоренелому пессимисту и цинику, которым Скиф стал в последние годы.