– Наверное, ты прав, и все же инструкция есть инструкция. – Кум, как всегда, был формалистом до мозга костей. – Ну да бог с ними, может быть, без них будет проще. Со мной есть люди, в случае чего подсобят. – Петрович тоже закурил. – Слушай, я так и не понял, зачем ты тех алкоголиков спалил? Они что, как‑то в этой истории замазаны?

– Замазаны не замазаны, это вопрос спорный. Они продали своего ребенка ведьме за два ящика водки. Совсем, скоты, человеческий облик потеряли.

– Так ты их только за это в расход пустил? – Кум был удивлен. – Ты хоть понимаешь, что своим чистоплюйством ставишь всю операцию под удар? Чем больше посторонних трупов, тем выше вероятность наследить и соответственно засветиться перед ментами. Это же элементарные вещи, не мне тебе объяснять. Уничтожил колдунью, и все, сматывайся. Жили бы эти латрыги и жили, глядишь, сами от водяры сгорели бы, так ведь нет, в тебе праведный гнев закипел!

– Петрович, а скажи мне такую вещь, чем эти сволочи лучше той бабульки, которой не посчастливилось быть колдуньей? Она по крайней мере чужого ребенка зарезала, а эти паскуды свое собственное дитя пропили!

Кум усмехнулся:

– Ну это, допустим, тоже тема спорная. Все зависит от точки зрения, от местных обычаев и исторических условий. К примеру, в Азии запросто продают своих детей в гаремы, а в Африке вообще пускают детишек на изготовление лекарств, и ничего, никто не возмущается.

– Не знаю, как там в африках и азиях, но для меня такие люди хуже любого оборотня. – Скиф понемногу начал успокаиваться. – Черт с ними со всеми, что сделано, то сделано, – он зевнул, – что‑то я замотался с этими разъездами...

Петрович встал с кресла:

– Да, отдыхай. У тебя же нынче романтическое свидание, – и, уже подойдя к двери, он обернулся. – Кстати говоря, что‑то мне эта лялька твоя не нравится.

– На вкус и цвет товарищей нет. – Скиф усмехнулся. – Девочка как девочка.

– Да нет, Скиф, ты не понял. – Кум озадаченно потер переносицу. – На внешность она как раз очень даже ничего, но вот сама по себе она какая‑то мутноватая.

– В каком смысле? – Скиф навострил уши, поскольку знал, каким чутьем на опасность обладает Петрович.

– Ну не знаю, как тебе это объяснить. Вроде бы на первый взгляд все нормально, но меня не отпускает ощущение тревоги. Вернее, знаешь, такой легкий привкус исходящей от нее опасности.

– Не тяни кота за хвост, давай, делись ощущениями.

– Ну в общем так. – Петрович вновь вернулся в свое кресло. – Зовут твою подругу Екатерина Петровна Шматова. Ей двадцать пять лет. Во всяком случае, так записано у нее в паспорте. Она сама не местная, а находится здесь в командировке. Причем прибыла она сюда за два дня до нашего приезда. Квартира, куда ты ее провожал, съемная, так что здесь никаких неясностей, только вот, как говорят соседи, хозяина хаты они уже не видели годика три‑четыре. Якобы уехал он из города, но вот куда и как умудрился сдать жилье внаем, выяснить не удалось.

Скиф закурил, задумчиво пуская дым в потолок.

– Предположим, что хозяин и Катерина знакомы и весь процесс с оплатой происходил в другом городе, а в Загорск она приехала уже с ключами. Или же здесь у хозяина есть доверенное лицо. Допускаешь такой расклад?

Он вопросительно уставился на Кума.

– Что ж, вполне возможно, – Петрович пожал плечами, – тем более гражданка Шматова прибыла из Москвы, а там, сам знаешь, можно затеряться навеки. Может быть, действительно они и знакомы, но с нашими ограниченными возможностями это выяснить не удалось. Но, как говорится, вернемся к нашим баранам.