— Сдурела? — возмущенный и злой Ваня сбрасывает с себя невменяемую от страсти сестру, та шлепается на пол и, слава богу, все-таки оказывается Алкой.

«Во, бред!» — облегченно выдыхая, сам себе поражается Ваня. Оглядывается по сторонам и все понимает.

Оказывается, он снова парит под высоким потолком. Даже выше того круглого многолампового светильника, что жег глаза в самый первый день.

Правда, это не та, знакомая палата, где он провел последние дни. Хотя эта тоже знакомая, но не та. Внизу две кровати. На них — два тела. Между телами протянуты какие-то трубки, по трубкам течет что-то красное.

Ваня опускается чуть ниже, потому что хочет понять, что же там, внизу, происходит. Что за люди, что за трубки. Меж кроватями сидит медсестра, внимательно наблюдая за током красной жидкости и фиксируя, правильно ли дрыгаются тоненькие стрелки на каком-то приборе. Чуть сбоку — монитор. На нем зеленая прыгающая диаграмма. Время от времени медсестра взглядывает на экран и записывает на бумажку какие-то цифры.

Тот, кто лежит на левой кровати, Ване очень хорошо знаком: бледное лицо, черные волосы, синеватое от проступающей щетины лицо.

«Это мой брат, — спокойно понимает Ваня. — Просто я этого пока не знал. В детстве потерялись, а теперь — нашлись. А мать сказать боялась. Зато теперь как обрадуется!»

На душе становится светло и празднично, так всегда бывает, если вдруг случается то, чего очень долго ждал и уже не верил, а оно — раз и произошло. В Ваниной жизни такое бывало всего один раз. Лет в пять.

Он сильно, просто до дрожи, хотел велосипед. Маленький, блестящий, трехколесный. Такой, на каком каталась по коридору в старой квартире толстая девочка Лейла. И чтоб на руле светился настоящий фонарик. И Ваня все время просил и все время ждал, хотя мать и говорила, что на велосипед денег нет. А потом вдруг приехала бабушка и привезла Ване его мечту. И он неделю не мог заставить себя на него сесть. Только любовался и гладил. И разговаривал с ним как с живым. И даже имя ему придумал — Пират — так бы он назвал щенка, если бы вдруг…

А вот теперь появился брат. Старший. О брате Ваня мечтал, пожалуй, еще больше, чем о щенке. Эх, если бы он нашелся, когда в их доме появился этот урод отчим… Да вся жизнь сложилась бы по-другому! Пусть бы только Катька родилась. И все. А потом…

Почему брат лежит на кровати? Это же больница? Заболел? А он, Ваня, болтается тут, под потолком, бездельничает, вместо того чтобы помочь. Непорядок!

— Ну что там? — слышит Ваня мужской голос и моментально его узнает. И успокаивается, потому что раз брат разговаривает, значит, не так уж ему и плохо.

— Ничего хорошего, — отвечает медсестра. — Нужна еще кровь.

— Так берите!

— Куда больше? — отвечает ворчливый мужской голос, незнакомый.

Оказывается, у второй кровати сидит еще и какой-то мужик, тоже в зеленой врачебной форме.

«Что-то там у них не ладится», — понимает Ваня. Иначе чего бы этот мужик вдруг сдернул шапочку и принялся тереть свой морщинистый, весь в испарине, лоб?

— Нельзя больше, — виновато поясняет медсестра. — Что мы потом с вами делать будем? Критическая норма.

— Берите! — приказывает брат. — У меня неделя отгулов, отлежусь, восстановлюсь.