А он висел на стене, за пределами досягаемости копий, выставив вперед две лапы, чтобы отбивать копья, если их все-таки метнут. Он тяжело дышал. Бока паучьего тела заметно вздувались и опадали. Волк-паук или нет, Сараспер Коделмер был уже стар и, как говорят барды, с каждым днем становился все старше.

Последний солдат Кровавого Меча рухнул на пол. Барон Яркое Знамя вытащил меч из его тела, посмотрел на замершего на стене длиннозуба и спросил:

— Это ведь Сараспер там, на стене, да? — Когда Краер кивнул, Гларсимбер продолжил: — А почему он просто сидит наверху и смотрит?

Краер охотно пояснил:

— Понимаешь, у него такой подход к жизни. Целителям нравится наблюдать, как люди получают раны. Они приходят в восторг при мысли о том, сколько новой работы это им сулит.

Эмбра вздохнула и покачала головой.

— Краер, ты все такой же. Мне так не хватало твоих дурацких замечаний…

Они не услышали остроумного ответа, который измыслил Краер, потому что внезапно с грохотом распахнулась дверь Квелвера. Створки двери разлетелись в разные стороны, ударились о стены и захлопнулись снова. Но к тому времени визжащая женщина уже успела благополучно вбежать в зал и преодолеть половину расстояния до разрушенного трона. Краер одобрительно хмыкнул, оценив скорость, с которой бежала колдунья.

Тшамарра Талазорн бежала, выпучив глаза от ужаса. Она визжала, и всхлипывала, и то и дело била руками по извивающимся тварям, которые лезли ей на лицо из ее же собственных волос. Шлем, за которым посылала ее Эмбра, болтался у колдуньи на сгибе локтя.

— Змеи! — крикнул Хоукрил и выругался, — Рогатая Владычица! У нее в волосах полно змей!

Эмбра нахмурилась, подняла посох и что-то пробормотала. Посох на мгновение вспыхнул и вслед за тем немного потемнел. Наконечник магического жезла отвалился, когда Эмбра направила свободную руку на подбегающую колдунью.

Внезапно в воздухе за спиной Тшамарры Талазорн вспыхнуло яростное пламя и обрушилось на извивающихся гадов. Змеи загорелись, испуская черный дым, и попадали на пол. Эмбра не опускала рук, пока все до единой змеи не вывалились из волос Талазорн и не сгорели.

Когда рыдающая красавица подбежала к Высочайшим Князьям, Краер поймал ее в объятия, помогая остановиться и успокоиться. А Эмбра посмотрела на ту дверь, через которую Тшамарра вернулась в зал, и пробормотала очередное заклинание, направив посох на дверь. Жезл снова сперва вспыхнул, потом весь потемнел, и значительная его часть растрескалась и отвалилась.

Прекрасная колдунья Талазорн безудержно рыдала, прижавшись к груди Краера, а маленький человечек, с каким-то странным выражением на лице, нежно обнимал ее и нашептывал что-то на ухо, стараясь успокоить. Когда Гларсимбер улыбнулся и подмигнул ему, Краер сделал рукой характерный жест, значение которого было известно любому аглиртцу.

В следующее мгновение Эмбра увидела то, что ожидала увидеть. В двери показались трое жрецов Змеи. Холодно улыбаясь, они осмотрели зал. Эмбра наслала на них их собственных пылающих змей. Это огненное приветствие заставило жрецов испуганно отшатнуться. Они тотчас же принялись плести ответные заклинания.

Тшамарра перестала всхлипывать и замолчала, а потом высвободилась из объятий Краера, с неохотой отпустившего ее. Красавица Талазорн с благодарностью погладила его по плечу и улыбнулась, после чего в последний раз всхлипнула и повернулась к своим мучителям — и увидела, как один из них ахнул и упал, когда Эмбра превратила сотворенное им пламя во что-то другое. Высочайшая Княгиня сурово улыбнулась, а магический жезл в ее руке растрескался и рассыпался пеплом.

Пораженный магией Эмбры змеиный жрец все еще лежал на полу без движения, а второго жреца подстерегал сюрприз — последний в его жизни, в буквальном смысле.