Брызнула кровь, и жрец повалился на пол, в падении сбив с ног и третьего жреца, и только сейчас стало ясно, что позади них толпятся и другие служители Змеи, которые в нетерпении ожидали, когда придет и их очередь поучаствовать в сражении и умереть. Жрецы Змеи ворвались в тронный зал, держа в ладонях клубки магического огня. Длиннозуб ловко подпрыгнул, пробежал по потолку до большой трещины и завис вниз головой над Хоукрилом. Могучий латник мрачно улыбнулся и сказал:

— Настало время взяться за мечи. Мы должны выстоять. Бьюсь об заклад, скоро сюда пожалует сам Кровавый Меч, с кровью и молниями — и нам придется сразиться за Аглирту. Снова. — Он посмотрел вверх и добавил: — Тебе меч не понадобится, старик. Оставайся пока зверем — так безопаснее.

— Старик?! — прорычал Сараспер. Огромная волчья пасть на мгновение превратилась в человеческий рот. — Кто это здесь старик?

Хоукрил фыркнул, усмехнулся и ответил:

— Прошу прощения. Я принял тебя за какого-то другого длиннозуба, который тоже имеет привычку нападать из засады.

— Боги, в этом тронном зале и так уже пролито более чем достаточно крови, — печально сказал Краер. — И если я не ошибаюсь, похоже, пришел и наш черед окропить своей кровью этот пол.

— Ролин, ко мне! — скомандовала Эмбра. — Мне нужен кто-нибудь, кто будет отбивать летящие в меня предметы и, когда понадобится, подавать мне все эти вещицы, которые мы собрали.

Тшамарра протянула добытый шлем Эмбре, потом Ролину, потом — снова Эмбре. Владычица Самоцветов поморщилась и кивнула на Ролина, показывая, кому колдунья Талазорн должна передать магический артефакт.

— Если вы, дамы, закончили обмениваться любезностями, то, как мне кажется, нам лучше отступить к той узкой двери, которую мы оставили открытой, — сурово сказал барон Яркое Знамя. — К тому же, возможно, в развалинах трона тоже осталась какая-нибудь магия, которую ты, Эмбра, сможешь использовать.

— Верно, — согласился Хоукрил.

Они тесно сомкнули ряды и начали отступать к двери, сражаясь с окружавшими их латниками. И тут последние уцелевшие двери тронного зала распахнулись — и внутрь с ревом ворвались рыцари Кровавого Меча. Посреди строя рыцарей виднелись баронские знамена, а под знаменами шагал человек, с головы до ног закованный в пластинчатые доспехи, сверкающие, как только что отполированный клинок.

— Кровавый Меч! Победа! Кровавый Меч! Победа! — дружно закричали латники и ринулись через разгромленный зал к остаткам Речного Трона, сметая всех, кто стоял у них на пути.

— Смерть всем баронам! — закричал Кровавый Меч. — Аглирте нужен новый король и новый порядок!

Он взмахнул мечом — и его воины с ревом бросились в атаку.

16

ПОБЛЕКШАЯ, но красиво написанная вывеска над грязными, скользкими и вонючими ступеньками гласила: «Долстан Печальный, писец». Но под этой надписью имелось и дополнение, нацарапанное кривыми каракулями: «Найден мертвым. Все сожжено, но все равно полно крыс».

В самом деле, весьма вдохновляющая надпись — тем более в сочетании с полной темнотой и чьими-то костями, которые валялись на лестнице. Неудивительно, что мало кто из забредавших в этот бедный район Силптара отваживался спуститься по лестнице вниз, в глубокий подвал, в котором по щиколотку стояла грязная, дурно пахнущая вода.