Мелодия, исполняемая на духовых и струнных инструментах, дошла до высшей точки. Две высокие, красивые женщины, совершенно обнаженные, ритмично извивались в развратном танце. Одна из танцовщиц — с длинными, черными как вороново крыло волосами, затянутыми розовой лентой в конский хвост, — бесстыдно выставила вперед полные груди, словно предлагая их второй девке — той, у которой волосы были стянуты голубым шнуром.

Вторая танцовщица, темнокожая, проколола насквозь обе подставленные груди Розовой Мечты пылающей шпагой, которую держала в руках. Плоть зашипела, брызнула кровь — и огонь, полыхавший на тонком как игла лезвии, сразу угас.

Розовая Мечта ахнула и скорчилась от боли, музыка тотчас же умолкла, чтобы в тишине был слышен каждый всхлип и стон. Раненная шпагой танцовщица вся дрожала, а ее партнерша, Голубое Желание, наклонилась и поцеловала ее в губы. После этого другая пламенеющая шпага, возникшая уже в руках Розовой Мечты, пронзила груди ее партнерши. Танцовщицы жадно сплелись в объятии и прижались друг к другу, не обращая внимания на пронизывающие плоть обеих клинки, которые негромко лязгнули, когда тела женщин соприкоснулись. Мужчины в зале сидели неподвижно, словно каменные горгульи. Все подались вперед, позабыв про кружки и кубки с вином, чтобы все рассмотреть и не пропустить ни звука. Никто не требовал еще вина, никто даже не поерзал на стуле. Все не отрываясь смотрели на продолжающееся действо на сцене. А танцовщицы страстно сплетались в объятиях и медленно, ритмично извивались, демонстрируя всем собравшимся в зале изящные спины и пышные, соблазнительные места пониже спины. Они танцевали долго и очень хорошо.

Один из музыкантов провел пальцами по струнам, извлекая из арфы легкие, летящие звуки, — и все в зале снова зашевелились.

По залу заскользили служанки с подносами, мужчины за столиками откинулись на спинки стульев и одобрительно забормотали. А окровавленные танцовщицы разорвали объятия и одновременно поклонились, сорвав бурю аплодисментов. По лицам обеих девушек струились слезы.

Под ободряющие, не слишком пристойные замечания из зала мужчина, заплативший целую пригоршню золота за эту привилегию, поднялся на сцену и вытащил из тел танцовщиц окровавленные шпаги. Рядом уже стояли другие девушки в весьма скудных одеждах — они забрали шпаги у мужчины, пока тому не пришло в голову снова повтыкать их в танцовщиц.

Розовая Мечта и Голубое Желание прижались к мужчине, подставляя губы для традиционных поцелуев. Когда довольный — и явно возбужденный — посетитель по традиции облил девушек вином, чтобы смыть кровь, израненные танцовщицы не сдержались и закричали от боли. Когда жжение в ранах утихло, девушки снова совладали с болью и принялись целовать мужчину — умело, но не слишком страстно. Он заплатил хозяину заведения хоть и много, но не настолько, чтобы провести наедине с танцовщицами всю ночь и снять их боль поцелуями.

Мужчина выглядел каким-то одиноким и покинутым, когда танцовщицы взяли по шпаге из рук полуобнаженных прислужниц. Розовая Мечта и Голубое Желание переглянулись, одним быстрым движением перерезали ленты, которыми были стянуты их волосы, и вложили ленты в дрожащие руки мужчины.

В зале снова одобрительно заревели. Танцовщицы улыбнулись посетителям, сидевшим за столиками, и закружились по сцене. Их распущенные длинные волосы, свисавшие до ягодиц, взметнулись черными гривами. После этого девушки покинули сцену и скрылись в узком проходе за кулисами. Им вслед зазвучали фанфары — почему-то немного насмешливо, — а зал снова взорвался аплодисментами.

Вооруженные прислужницы быстро встали на караул у двери, ведущей за кулисы. Устало улыбаясь, две танцовщицы прошли по темному коридору и оказались в комнате с девятью одинаковыми дверями, обитыми железом.