Ингрил не хотел бы, чтобы точно так же повезло тому, кто ударил его магией на балконе Дома Безмолвия. Амбелтер не знал, кто это был. Может быть, никогда и не узнает.

Он не знал даже, долго ли пролежал здесь, распростертый на камнях — и, к счастью, на толстом слое плетей дикого винограда, которые обвивали камни. Ингрил не обнаружил никаких признаков того, что его пытались ограбить или причинить ему еще какой-нибудь вред, пока он лежал без сознания в могиле.

Придя в себя, Ингрил медленно обошел вокруг ямы. Какой-то давно позабытый барон Серебряное Древо был настолько глупым — или настолько бедным, — что построил себе усыпальницу размером с комнату, но из дерева! Как и следовало ожидать, деревянный склеп прогнил и обвалился. Если внутри и были магические предметы или еще что-нибудь полезное — их наверняка давным-давно отсюда унесли или закопали так глубоко, что Ингрил не смог бы сейчас это найти.

Наверное, лучше, если неведомый враг будет считать его мертвым — точно так же, как Черные Земли после их мысленного поединка. Боги, он наверняка должен был заполучить Дваер!

Ха! Легко сказать.

Ну, или как-нибудь раздобыть Камень и до сих пор хранить его в тайне.

Ингрил покачал головой и медленно побрел через неглубокую лощинку к старому тайнику Тарлорна, который теперь служил убежищем ему самому.

Он мог владеть заклинаниями Тарлорна и Бодемона Сарра, вместе взятых, и заклинаниями легендарного Ирехи тоже — и все равно ему не выстоять против обладателя Дваера, который умеет этот камень использовать.

Ингрил оглядел знакомую полянку, заросшую густой травой и кустарниками. Убедившись, что никакой пастух или дровосек за ним не подсматривает, чародей обошел первую ловушку и начал пробираться в глубь потайного убежища. Да, на какое-то время Аглирту придется оставить. Лучше всего затаиться и подождать, пока не выяснится, кто победит и где в конце концов окажется Дваериндим.

— Прощайте пока, дурачки из Долины, — пробормотал Ингрил, оглядываясь на Серебряную. — Не сомневаюсь, королевство с радостью от меня избавится — но о спокойной жизни и не мечтайте. Забудьте обо мне, дурачки… А я вернусь — тогда, когда вы меньше всего будете меня ожидать. Когда-нибудь я буду править Аглиртой. Я так люблю эту землю, что не отдам никому даже малого ее клочка. Когда ко мне попадет Дваер, я свяжу с собой духов земли и глубинных вод — так же, как связал потаскушку Эмбру с замком ее отца, — и тогда Аглирта действительно станет моей.

Он улыбнулся и почти весело добавил:

— А до тех пор я побуду где-нибудь в другом месте и поищу себе друзей. — И он помахал рукой, прощаясь с Долиной.

Как бы то ни было, Аглирта едва не поймала его в ловушку.

Внезапно небо потемнело и раздался громовой раскат, настолько оглушительный, что Ингрил закричал от боли и зажал уши руками. А потом земля под ногами вздыбилась, и чародей упал и больно ударился о камни. Он упал у самого края гадкой ямы-ловушки, которую устроил еще Тарлорн. Ингрилу пришлось цепляться за камни, пока земля содрогалась, чтобы не свалиться в страшную яму.

Бормоча проклятия, Повелитель Заклинаний принялся вытряхивать мусор, набившийся ему в рот и в нос. Вдруг он заметил слева от себя какое-то движение.

Он быстро повернулся и посмотрел на Долину, чтобы убедиться, что оттуда не грозит никакая опасность, — и застыл на месте, задохнувшись от изумления.

Великое каменное сердце дворца на острове Плывущей Пены разбилось на осколки, южная часть дворца исчезла, а в крыше появилась огромная дыра — прямо над тронным залом или над его верхними галереями. А на месте исчезнувших южных покоев извивалось кольцами что-то длинное и черное… Великая Змея! Это не могло быть ничто другое!

Это была настоящая Змея, не какая-нибудь созданная волшебством иллюзия.