11

НА ОСТРОВ ПЛЫВУЩЕЙ ПЕНЫ, ЧТОБЫ УМЕРЕТЬ

В ТЕМНОТЕ дорога была не видна. Но он слишком хорошо знал эту дорогу, до последней каменной ступени, по которой сползал вниз, головой вперед, упираясь в пыльный, холодный камень подбородком и стонущими от невыносимой боли раздавленными, изломанными пальцами. Его стоны эхом отдавались от каменных стен в холодном, пустынном подземелье. Никто не приходил сюда, кроме крыс — и Ингрила Амбелтера.

Он улыбнулся в темноте. Да. Вот уж точно — никто не приходит сюда, кроме крыс.

Лестница закончилась — хорошо, вот и последняя ступенька. Теперь — через эту маленькую, невидимую в темноте комнату, потом — направо, туда, где торчит из стены выщербленный камень… Где-то там, внизу, откроется проход…

Он протянул руку, нащупывая нужный камень, но не рассчитал и слишком сильно ударился о стену. Боль пронзила искалеченные пальцы. Повелитель Заклинаний всхлипнул и содрогнулся, стараясь перетерпеть боль. Вскоре он снова собрался с силами и пополз дальше. Он уже не раз пожалел, что не оставил Гадастера немного ближе к выходу наверх — ну хотя бы на несколько запертых комнат ближе…

Внезапная волна огненной силы пронеслась и отхлынула, откатилась куда-то…

Что это было?

— Случилось что-то важное… что-то очень сильное, — задыхаясь, прошептал Ингрил.

Его хриплый шепот эхом отразился от стен в темной пустоте подземелья… и затих. Больше не было слышно ни звука. Ничто не пробудилось, ничто не спешило, спотыкаясь и падая, по темным коридорам — и это было хорошо.

Чародей прижался лбом к холодным камням и какое-то время лежал не двигаясь. В голове у него звенело, и он прекрасно знал, что ощутил несколько мгновений назад, — это был сильный всплеск магии, сотворенной где-то на юго-западе, невидимой, но такой же живой и реальной, как крик сотни людей. Крестьяне и солдаты могли даже не почувствовать этого, но на каждого чародея это подействовало так же, как на Ингрила, — волна магии громовым ревом ворвалась в их сознание, а потом схлынула и понеслась дальше, оставив их ошеломленными.

Только что было сотворено великое заклинание или случился какой-то магический катаклизм — где-то совсем неподалеку, в Дарсаре, или, может быть, даже в самой Аглирте. А он, Ингрил, вынужден ползти по холодному каменному полу, беспомощный, как больное дитя, ползти, чтобы обнять скелет мертвого чародея.

Гадастер Мулкин, несомненно, все так же терпеливо ждет и улыбается — больше не учитель и не мучитель Амбелтера. Ингрил спрятал его глубоко в подземелье и превратил в свой лучший секрет — в целебные мощи, которые использовал для исцеления только он, Повелитель Заклинаний Амбелтер. И сейчас Ингрил снова крайне нуждался в целебной силе этих мощей. Пока он не исправит то, что сотворил с ним Черные Земли, он будет ничем не лучше жалкого, беспомощного червяка.

Может быть, Черные Земли погиб в том всплеске магии, сотворяя что-то с Кровавым Мечом — или пытаясь это сделать. В конце концов, у магов-дилетантов редко получалось сотворить именно то, что они хотели…

Но бывало, что у них все выходило слишком хорошо — и тогда они горько сожалели о содеянном. Ингрил считал, что в этом проявляется дурное чувство юмора, присущее богам. Зато у них более чем достаточно чародейского мастерства и склонности к рискованным экспериментам.

Ингрил начал замерзать, тело стало непослушным и неуклюжим. И он никак не мог догадаться об источнике той гигантской волны магии, с которой ему, возможно, еще придется столкнуться.