|
Дама Алиса, молоденькая супруга шевалье Гийома Эффрэйе де-Рьян, будучи в положении, неосмотрительно отправилась на верховую прогулку без сопровождающих. Кобыла понесла, сбросила всадницу — и несчастная преждевременно разрешилась от бремени на краю обширного луга. На крики бедняжки подоспели селяне, но все было кончено. Дама Алиса отдала Господу душу, произведя на свет двух мальчиков-близнецов, Бертрана и Жоффруа. Мальчики выросли крепкими и здоровыми, но беда заключалась в том, что по обстоятельствам рождения невозможно было определить среди них первенца и, соответственно, наследника титула. На этой почве братья сделались заклятыми врагами и принялись с такой силой сеять вокруг себя раздор и смуту, что вскоре слухи об их бесчинствах дошли до двора. Поначалу мудрые царедворцы добром пытались вразумить злобствующих братьев-соперников, но те лишь ярились пуще прежнего. Дошло до дуэли, и дело наверняка приняло бы кровавый оборот, не вмешайся вовремя гвардейцы Его Величества. Уже в Бастилии смутьянам был зачитан королевский указ: в наущение упорствующих в злобе своей и во избежание кровавой междоусобицы родовой титул долженствует быть разделен между соискателями, так что отныне шевалье Бертрану и его потомству именоваться Эффрэйе, то бишь, испуганными, или трусливыми, а шевалье Жоффруа с потомством — Де-Рьян, то есть, ничем, или ничтожествами. Такую, друзья мои, плату подчас приходится платить за неразумие предков.
Свой рассказ папаша Дерьян завершил легким движением корпуса, руки и головы, отдаленно напоминающим церемониальный поклон. Чувствовалось, что эту речь он произносил не один десяток раз, и отработана она была до мелочей. Мари-Мадлен с восторгом смотрела на супруга. Сесиль сидела молча, опустив глаза. Нил вежливо кивал, придав лицу надлежащее выражение. На него, как на свежего слушателя, и устремил свое внимание оратор: — Ну, мон шер, все ли ты понял? — Как не понять, у нас вся страна без малого семьдесят лет платит за неразумие предков, — с улыбкой ответил Нил. — И вас ни разу не посещала мысль о смене фамилии? Папаша Дерьян мелко рассмеялся на подобную нелепость. — С какой стати, мы весьма гордимся своей фамилией. Генерал Дерьян весьма отличился при строительстве Суэцкого канала, министр Дерьян успешно работал в правительстве Феликса Фора и, кстати, присутствовал при подписании договора с императором Александром Третьим в Санкт-Петербурге. А голова булонского вепря и по сей день украшает залу нашего родового замка в Нормандии… — В Нормандии? А как же поместье в Булонском лесу? — вежливо осведомился Нил. — Поместье его величество милостиво соизволил отписать в казну, — со вздохом ответил Дерьян. — Замок купил мой дед Франсуа, — неожиданно подала голос Сесиль. — Когда-то в саду росла крупная золотистая малина, поэтому при прежних владельцах он назывался «Фрамбуаз Доре». — Нил вздрогнул, но этого никто не заметил. — Однако дед был большой социалист и назвал свое новое владение Шато дель Эффор-Мютюэль — Замок Рабочей Солидарности. — А я переименовал в Шато Дерьян, — подхватил отец. — Ах, я жду, не дождусь, когда по его коврам и каменным плитам зашлепают розовенькие ножки маленьких Дерьянчиков! — вставила «милая мамочка». Папаша Дерьян похлопал Нила по плечу. — На тебя вся надежда, зятек, а то у нашей интеллектуалки одни электросхемы в голове. Сесиль нахмурилась, пошла пятнами, отвернулась. Неловкое молчание нарушил гудок, противный и громкий. Мадам Дерьян шарахнулась в угол, нажала на какую-то кнопку, в стене возле двери засветился экран, поначалу принятый Нилом за дверцу навесного шкафчика. На экране появилось дрожащее черно-белое изображение, в котором Нил не сразу узнал гротескно искаженное оптикой женское лицо. |
