— Алекс не может жить со мной как муж и очень страдает по этому поводу, я моложе его на двадцать лет, он мне как отец. Они вместе воевали, папа погиб на его глазах. Потом он стал опекать меня, и вот мы уже пятнадцать лет вместе. Я люблю его, а он меня просто обожает, но спим мы в разных спальнях. Постоянного любовника в Камбремере завести нереально, здесь все про всех знают вперед на день. Но изредка у меня случались приключения в Париже и в Ницце, где я отдыхала летом. Муж смотрит на это спокойно, главное для него, чтобы ничего серьезного из этого не получалось, и чтобы я не страдала. Мне кажется, что он специально не приехал сегодня. Он сразу заметил, что ты мне понравился.

На ней были только одни чулки и черный пояс, вероятно, в каком-то журнале она прочитала, что это особо возбуждающий прием.

— Сними эту сложную конструкцию, пожалуйста.

Роль племенного жеребца, которого просто взяли попользоваться, лишь на минуту огорчила его. Она забралась опять под одеяло к Нилу и, дернув за шнур, рассмеялась своим очаровательным смехом. Балдахин упал, закрыв их от всех и вся.

Холодно, и никак не находит рука одеяла… Нил проснулся окончательно. Одеяло действительно было на полу, а Доминик в шикарном пеньюаре сидела рядом и самым нахальным образом разглядывала его. Ничуть не смутившись, что ее поймали за сомнительным делом, она бросила на Нила простыню, и опять балдахин полетел вниз…

— Мне неловко будет приходить теперь к вам, давай лучше ты ко мне. — Нил с большим удовольствием уплетал шестой рогалик, густо намазанный ананасовым джемом, и запивал кофе.

Настроение было под стать солнечному утру. Вот жить бы так всегда. Но особенно в минуты такого расслабления Нилу делалось особенно тревожно на душе. Как будто он чувствовал приближающееся землетрясение, а все вокруг — нет.

— Как раз наоборот, это поставит Алекса в неловкое положение, поэтому не надо даже думать на эту тему, все остается по-прежнему. И ты придешь сегодня на ужин, а после поиграй с ним в шахматы, он умеет быть милым, правда, мания преследования его сильно портит, но, учитывая секретность его работы это тоже можно понять. Он и тебя наверняка проверил на чистоту. — Доминик, сидела в плетеном кресле и почти дремала от бурной ночи и плотного завтрака. Рогалик предательски нырнул в чашку с кофе.

— На какую чистоту? Не понимаю, — как можно более безразличным тоном спросил Нил.

— А, вот ты себя и выдал, то есть наоборот. Раз ты не знаешь, что такое проверка на чистоту, значит ты не шпион, засланный коммунистами для выполнения секретного задания, а самый обыкновенный любовник его обожаемой жены, а значит, вы подружитесь, и ты будешь у нас бывать каждый день.

Доминик встала и уселась на колени к Нилу. Нилу тяжело было ответить на ее поцелуй, но выдать свое волнение он никак не мог.

— Мне пора, я приду вечером.

— Погоди, я тебя выпущу, с этими дверями сплошные проблемы.

Пульт щелкнул, и Нил опять оказался на воле. Быстрым шагом он направился к центру городка, еще не зная, что предпринять в таком случае. Жак долго смотрел ему вслед, но Нил не повернулся, хотя обычно он всегда чувствовал опасность со спины…

— Сесиль, какие новости, что с телефоном, ты же обещала, что включат побыстрее?

Нил сидел в баре и наконец-то сжимал в руке желанное виски, столь необходимое, на его взгляд, в эту минуту.

— Нил, привет, как хорошо, что ты позвонил! У меня для тебя потрясающие новости. Звонила твоя мама, она уже в Париже. Завтра спектакль, мы приглашены. Потом прием, мама просила быть обязательно. Так что приезжай автобусом утренним рейсом. Кировский в Париже! Такой ажиотаж в городе. Наверняка, будет аншлаг. Ну, пока, до встречи, любовь моя.

Нил положил трубку и залпом осушил стакан…

— Алекс совершенно помешан на своей работе, поэтому ты относись к его подозрительности снисходительно.