— Мы поедем на твоей машине? — спросил я. Зоя кивнула.

— Да, а в чем дело?

— Но что тогда значило «Мы зря теряем ценное время пьянки»?

— Я оставлю машину на стоянке, и мы с Гершвином вернемся домой на такси.

Я повернулся к Гершвину.

— Скажи своей жене, что на моем дне рождения потребление алкоголя обязательно для всех. Я не хочу, чтобы она вдруг сказала мне: «Я передумала насчет такси — я буду пить апельсиновый сок».

Гершвин засмеялся.

— Она будет пить, я тебе обещаю. Идет?

— Не понимаю, зачем вам вообще понадобилась сегодня машина, — сказал я, забираясь вместе с Элен на заднее сиденье. — В смысле, до вашего дома пятнадцать минут ходьбы.

— Когда мы вышли, было холодно, — сказала Зоя, включая двигатель. — А теперь, может быть, ты перестанешь бурчать?

Я открыл было рот, но Элен не дала мне ничего сказать.

— Ни единого слова, — спокойно произнесла она. — Просто сядь поудобнее и получи удовольствие от поездки.

99

— Ну вот, — произнес Гершвин, когда мы проехали примерно десять минут. — Мы на месте.

Зоя остановила машину, и я посмотрел в окно. Мы были в каком-то мало примечательном тупике рядом с Хай-стрит.

— Что мы здесь делаем? — спросил я. Гершвин, не обращая внимания на мои слова, спросил у Элен:

— Ты взяла что-нибудь, чем завязать ему глаза?

— Конечно, — ответила она и достала из сумки шарф.

— Что здесь происходит? — спросил я.

— Тсс, — Элен захихикала. — Это наш сюрприз для тебя.

Я посмотрел на Гершвина, чтобы убедиться, что я все правильно расслышал.

— Не повезло тебе, — сказал он. — Мы не отменили сюрприз, который готовили тебе ко дню рождения, потому что, честно говоря, иногда человек сам не знает, чего он хочет. Поэтому будь хорошим мальчиком и дай Элен завязать тебе глаза.

— Но куда мы идем?

— Что с тобой сегодня? Что за дурацкие вопросы? — сказала Элен. — Это — сюрприз, и мы ничего тебе не скажем заранее. Иначе, какой же это будет сюрприз? Так что приготовься к сюрпризу.

Мне завязали глаза, а потом вывели из машины и довольно долго мы все шли по тротуару. Наконец мы подошли к каким-то ступенькам, потом прошли по траве к асфальтовой площадке. Наконец мы снова спустились по ступенькам, прошли по длинной бетонной дорожке и оказались внутри какого-то здания. Хоть повязка закрывала не только глаза, но и уши, я слышал звуки музыки. Мне с трудом удалось разобрать, что это за песня: начальные аккорды «Праздника» Мадонны. Это меня окончательно запутало.

Слушая, как мои каблуки стучат по твердому покрытию пола, я двигался в ту сторону, откуда доносилась песня Мадонны. Когда звук достиг такой громкости, как в ночном клубе, мы резко остановились. Я слышал голоса и время от времени крики и восклицания. Я понятия не имел, где нахожусь, но это, однозначно, был не «Кингс Армс».

— Можешь снять с него повязку, Элен, — сказал Гершвин.

Она сняла шарф, и я открыл глаза. Я не только находился в актовом зале моей старой школы, я не только был окружен Катриной, Питом, Бев и, предположительно, ее мужем; не только здесь присутствовал диджей со своей аппаратурой, но по всему пространству зала расположились, беседуя большими группами, танцуя чуть меньшими группами и стоя в очереди к импровизированному бару в углу зала огромными группами, около двух сотен учеников средней школы Кингс Хит моего выпуска.