— Посетители находят его забавным.

— Потому что наполовину пьяны. В любом случае, он прикидывается забавным парнем, но на самом деле он не такой.

— У каждого свое представление о том, что забавно, а что — нет.

— Я про другое. Он только прикидывается весельчаком, которому все легко и по барабану.

— Другим я его не видел, — заметил Билли.

— Спроси Селию Рейнольдс.

— Это кто?

— Живет рядом со Стивом.

— У соседей особые отношения, — напомнил Стив. — Нельзя верить всему, что они говорят.

— Селия говорит, что он буйствует у себя во дворе.

— Что значит… буйствует?

— Она говорит, сходит с ума. Рубит вещи.

— Какие вещи?

— Скажем, стул из столовой.

— Чьей?

— Своей. Рубил его, пока не превратил в щепки.

— Почему?

— Рубил и сыпал ругательствами. Вроде бы срывал злость.

— На стуле?

— Да. И он рубит топором арбузы.

— Может, он любит арбузы, — предположил Билли.

— Он их не ест.  Рубит и рубит, пока не остается ничего, кроме отвратительного месива.

— И при этом ругается.

— Совершенно верно. Ругается, рычит, ревет, как зверь. Превращает арбузы в месиво. Пару раз набрасывался на кукол.

— Каких кукол?

— Ну, ты знаешь, женщин, которых выставляют в витринах.

— Манекены?

— Да. С ними он расправлялся топором и кувалдой.

— Где он брал манекены?

— Понятия не имею.

— Что-то тут не так.

— Поговори с Селией. Она тебе все расскажет.

— Она спрашивала Стива, зачем он это делает?

— Нет. Боится.

— Ты ей веришь?

— Селия — не лгунья.

— Ты думаешь, Стив опасен? — спросил Билли.

— Вероятно, нет, но кто знает?

— Может, тебе лучше уволить его?

Брови Джекки взлетели вверх.

— А если потом он окажется одним из тех парней, которых показывают по ти-ви? Придет сюда  с топором?

— В любом случае что-то тут не так. Ты ведь сам до конца в это не веришь.

— Я верю. Селия трижды в неделю ходит к мессе.

— Джекки, ты всегда шутишь со Стивом. Он тебя смешит.

— С ним я постоянно держусь настороже.

— Я этого не заметил.

— Держусь. Но не хочу быть несправедливым по отношению к нему.

— Несправедливым?

— Он — хороший бармен, делает свою работу, — на лице Джекки отразился стыд. Пухлые щеки покраснели. — Не следовало мне так говорить о нем. Завелся вот из-за этих черенков вишен.

— Двадцать вишен, — кивнул Билли. — И сколько они стоят?

— Дело не в деньгах. Этот фокус с языком… в нем есть что-то непристойное.

— Никогда не слышал, чтобы кто-то жаловался. Многим женщинам, которые приходят сюда, очень нравится смотреть, как он это делает.

— И геям, — добавил Джекки. — Я не хочу, чтобы это был бар одиночек или геев. Я хочу, чтобы это был семейный бар.

— Неужто есть семейные бары?

— Абсолютно, — в голосе Джекки слышалась искренняя обида. Он держал таверну, а не вертеп. — Мы предлагаем детям картофель фри и жаренный кружочками лук, не так ли?

Прежде чем Билли успел ответить, появился первый клиент: часы показывали 11:04. Мужчина заказал «Кровавую Мэри» и корешки сельдерея.