— Они знают, что вы их заметили?

— Вряд ли. Я их обнаружил в первый же день. Черт побери, я служил в полиции тридцать лет — они могли бы понимать, что я еще в состоянии обнаружить хвост.

— Мне нужна информация, мистер Ортис.

— Кто ты?

Бейли заколебалась:

— Керри Томпсон, — ответила она. — Речь идет об одном старом деле. Это было прямо перед вашим выходом на пенсию.

— Информация для чего?

Она проигнорировала его вопрос:

— Карлос Ромеро. Помните такого?

— Конечно. Это было мое последнее дело. Этот мальчик с кишками наружу мне потом несколько месяцев снился в кошмарах.

— Это дело было заморожено. Маркировано как «бандитская разборка», и все.

— Кто ты? Репортер? — Ортис двигался вдоль прилавка, выбирая овощи.

— Нет, не репортер. Я пытаюсь найти Скорпиона.

Он остановился и посмотрел на нее:

— Слушай, девочка, тебе не стоит с этим связываться. Я не знаю, кто ты и чем занимаешься, но «Эль Скорпионе» ты не найдешь.

— Расскажите мне про фигурки скорпионов, которые оставались на местах преступлений.

— Как ты узнала о них?

— Один из них был оставлен возле Карлоса Ромеро. Скорпионов оставляют как подпись какого-то киллера?

— Подпись? Нет. — Ортис усмехнулся, положил в корзинку пару апельсинов и перешел к следующему прилавку. — В этом магазине отличные тортильи, их пекут прямо здесь. Вам обязательно нужно попробовать. Они не хуже, чем те, что делает моя дорогая женушка.

Бейли последовала за ним, стараясь не потерять терпение.

— Эти фигурки оставляют для полиции, — тихо сказал он наконец.

— Не понимаю.

— Если на месте преступления найден скорпион, полиция должна не обращать внимания на это дело, закрыть расследование. Или того хуже — повесить его на невиновного.

— Он контролирует полицию?

— Да.

— Насколько высоко?

Ортис пожал плечами:

— Достаточно.

— И все согласились на эти условия? Это невероятно.

— Нет, не все. Но эти несчастные были обнаружены такими же выпотрошенными, как твой Карлос Ромеро. И рядом с каждым трупом — скорпион. Этого оказалось достаточно, чтобы остальные научились держать язык за зубами.

— Но кто отдает эти приказы?

— Приказов нет. Это просто все знают. Первый раз, когда я увидел такую оранжевую пластиковую фигурку, я только начинал работать в полиции. Но мой напарник знал, что это. И я не собирался соглашаться с ним. Там была какая-то женщина с перерезанным горлом. Но он объяснил мне, что означает скорпион, рассказал, что убивают каждого полицейского, который не внял предупреждению. — Ортис снова пожал плечами. — Я служил тридцать лет. И за это время видел около тридцати скорпионов на местах преступлений.

— Кто он?

— Кто знает? Понятия не имею.

Бейли вслед за ним подошла к прилавку с тортильями:

— Наркобарон?

— Если это так, то сейчас ему было бы под 80. Я слышал от других полицейских, что этот сигнал впервые появился лет 50 назад.

Бейли молча ждала, пока Ортис заказывал три упаковки тортилий. Если фигурки скорпионов используются так давно, то «Скорпион» — это не человек. Это просто олицетворение силы. Силы, имеющей достаточную власть для того, чтобы остановить полицию, просто оставив знак возле трупа.

— Так я узнаю, кто ты такая?

Бейли ответила ему улыбкой:

— Для вас будет безопаснее этого не знать.