Я возвращаюсь в джип, пора объезжать оговоренные точки, где меня ждут секретные сотрудники — назовем их X., Y. и Z. О существовании друг друга они, конечно, не знают, но есть в них странная схожесть в фигурах, лицах и одежде. Они люди толпы, они усреднены до статистического горожанина. Их трудно запомнить, как невозможно запомнить уличные урны. Сексоты неуловимы и способны решить любую задачу, входящую в их компетенцию. Я их узнаю исключительно по газете «Правда» в руке — шутка, но в каждой шутке…

Встреча с Х. назначена у кинотеатра «Художественный» — в самом людном местечке столицы. Оставив авто на стоянке Министерства обороны, шагаю на пятачок, где клокочут человеческие страстишки. Продают все, что можно продать, покупают все, что можно купить. В подземном переходе томятся бездельем художники. Ветер продувает Арбат, точно аэродинамическую трубу. Я стою у киноафиши и делаю заинтересованный вид любителя зарубежных фильмов. Секретный сотрудник X. появляется из ниоткуда, из хаотичной воронки бытия, из озябшей толпы.

— Приветствую вас, — шмыгает слабо фиолетовым носом. — Ну и погодка, не так ли?

— Да, — жестом руки приглашаю следовать за собой.

Направляемся в мокрый скверик к памятнику Н.В. Гоголю, который стоит и который «от советского правительства». Там садимся на лавочку, кинув на неё упомянутую газету «Правда», и начинаем обсуждать проблему. Не вдаваясь в тонкости дела, ставлю конкретную задачу: обнаружить объект за трое суток, его вводные данные такие-то, обратить внимание на возможных контактеров (список из четырех человек прилагается), никаких самостоятельных действий не предпринимать, оплата труда — пять тысяч долларов США.

— Вопросы есть?

— Все понятно, — говорит X., получая материалы и денежную пачечку. — Я могу идти?

— Пожалуйста, — остаюсь сидеть на скамейке.

— Простите, — мнется на ногах и не уходит.

— Что? — я крайне удивлен, такого ещё не было: может, сумма гонорара не устраивает?

— Простите, моя газетка, — и тянется к лавочке, где на её ребристых рейках лежит «Правда».

Потом человечек в занюханном макинтоше и с холщовой хозяйственной сумкой, где болталась однодневная плата всем столичным учителям, удалился прочь, а я остался, чеша затылок.

Чудной у нас проживает народец, ей-ей! Такую вот завитушку вывернет хоть стой, хоть падай. А специалист хороший, этот малость сквалыжный Х.

Посмеиваясь, я вернулся к машине. Теперь меня ждет прогулочная поездка к ЦПКиО им. Горького — там у входа, у детской карусельки, должен находиться Y., изображающий заботливого папашу. Я выруливаю джип на Калининский проспект и мчусь в транспортном потоке, потом поворот на Садовое кольцо — и вперед — вперед, menhanter!

Потом мой внедорожник приблизился к Крымскому мосту. Москва-река тянула свои холодные воды, где плавали ржавые баржи, рыбки-мутанты и ветошные утопленники. Осень покрывала Нескучный сад невесомой рыжью. Громадное «Чертово колесо» недвижно мглело во влажном воздухе.

— Приветствую вас, — встретил меня Y. у карусели с верблюдами-слониками-жирафами. — Ну и погодка, не так ли?

— Да, — ответил я и мы совершили неспешную прогулку по заасфальтированной площади, обходя лужи и катающих на роликах детишек.

После нашего содержательного моциона cексот тоже в стандартном стареньком макинтоше, но с красочным полиэтиленовом пакетом растворяется в праздничной толпе.